Лишь недавно в Хельге стали пробуждаться прежние силы, но рассказать о себе они ей пока не могли. Не решались. Сестренка должна была сама вспомнить прошлое, и они терпеливо ждали.
— Грейс, голубушка! Ну, что ты… что ты… — он обнял её за плечи, — успокойся и все мне расскажи. Вдвоем мы что-нибудь обязательно придумаем.
— Прости меня, Жило… Это я во всем виновата… я…
Выслушав Грейс, Жило задумался. Что они могли сделать в данной ситуации? Совсем немного. Ждать. Ждать, когда Хельга их позовет или вернется.
— Грейс, не вини себя, — произнес он тихо, но уверенно. — Помнишь, о чем ты меня просила тогда?
— Ждать и верить, — ответила Грейс, закусывая губы.
— Именно, сестрица. Ждать и верить.
-
Тито проснулся от резкого толчка. Сны всю ночь беспокоили его новыми откровениями о прошлом, и он скорее устал, чем отдохнул. Вилл сидел рядом у потухшего костра и, покачиваясь, смотрел не мигая на большую серую птицу, которая сидела напротив него и внимательно поглядывала на притихшего эльфёнка. Казалось он пока не решил, что делать — бежать или защищаться от возможного нападения. Птица тоже не торопилась, неспешно вышагивала чуть в стороне, но при этом не сводила глаз с Вилла. Тито чувствовал, что на его спутника накатывает панический страх, хотя казалось бы нечего бояться, ведь эльфы дружны с природой — флорой и фауной — и могут найти язык с любым живым существом. Все-таки что-то странное было с этим Виллом, какой-то он был неправильный. Стараясь не привлекать к себе внимание, Тито перекатился в траву и поднялся во весь рост, звонко свистнул. Птица, напуганная резким звуком, взмыла вверх. Размаху её крыльев мог бы позавидовать даже орлан, правда, внешнего сходства у них было разве что как между курицей и павлином. Эта пернатая особа больше напоминала ворона и формой клюва и поведением, но была довольно крупной и совсем не черной, а скорее воробьиной окраски. Таких птиц Тито пока не встречал на своем пути и с любопытством вглядывался в небо, наблюдая за её полетом. Правда, в кругу высоких деревьев, она быстро скрылась из виду. Но мальчик продолжал стоять задрав голову еще какое-то время, опасаясь, что она вернется.
— Вот ведь страшная тварь. А глазищи, видал какие? Разбудила меня, подошла да как крякнет рядом, я и проснулся. Думал утка, а тут эта уродина, — затараторил Вилл.
Теперь он стоял рядом с Тито и тоже смотрел в небо, опасливо поеживаясь.
— Ничего не уродина… красивая птица, — ответил Тито опуская взгляд на эльфенка, — А ты разве не понимаешь их?
— Кого это — «их»? — удивленно приподнял брови Вилл.
— Зверей всяких, птиц…
— Понимаю, конечно! Просто эта напугала меня. Я же спал, — ответил Вилл отворачиваясь.
«Врешь! Никого-то ты не понимаешь» — подумал Тито, но вслух спросил другое:
— А что ты такое пел вчера?.. Мне показались слова очень знакомыми, — он видел, что Вилл очень нервничает и боялся, что у того вот-вот случится истерика. Что делать с ревущим эльфенком, и как его успокаивать Тито не знал, поэтому решил отвлечь от грустных мыслей. Вчера, когда они проскочили через первые двери, Вилл сильно испугался, а потом, почти ничего не объясняя, Тито протащил его еще через два мира. И лишь потом рассказал, что вернуться домой ему пока не то, что нельзя — НЕВОЗМОЖНО.
Они кричали друг на друга пока не охрипли, доказывая правило, что ни криком, ни слезами — горю не помочь. После Вилл съежился, сел на землю и заревел, как девчонка. Уговоры не помогали, и только плюхнув на него холодную воду (добытую из бегущего невдалеке родника) — удалось привести в чувство.
— Я домой хочу… — сказал он тогда и обиженно отвернулся.
Тито стало не по себе. Чувство вины давило весь вечер. Пока Вилл снова немного не разговорился с ним, уже у костра. Сейчас еще раз переживать из-за его слез — очень уж не хотелось. Тем более, что Тито был только отчасти виноват, не он набрасывался и устраивал драку. Эльфенок сам увязался за ним, не понимая, как это опасно. Он был младше на два года(выяснилось в разговоре) и вызывал если не жалость, то сострадание. Тем более Вилл, как оказалось, совсем не умел о себе заботиться.
— Я пел древнюю балладу о драконе… отец любит её слушать.
— Спой мне.