— А не будешь смеяться?
— Нет.
— Только я не все слова знаю, — Вилл смущенно покраснел, но ободренный взглядом спутника, вдруг запел тонким, чистым и очень красивым голосом, по звучанию похожим на горный ручей, бегущий по склонам.
Забытую сказку далёких времён Тебе расскажу я, мой друг… Когда-то давно, жил прекрасный дракон Свободен, крылат для полёта рождён. В стране завывающих вьюг. В долине был замок из горного льда — Сверкающий чудный дворец. Жила там принцесса светла и горда С глазами, как в озере горном вода… Разбившими много сердец… Кто видел принцессу один только раз Забыть её взгляда не мог. О ней-то и будет мой краткий рассказ, О тайне её завороженных глаз, Послушай же сказку дружок… Пой эту песню для светлых звёзд, Пой в потаённой тиши. Сколько же нужно искренних слёз Для возрожденья души!? Чертог её зимний был полон добра, Нездешних морозных чудес. На снежно-сияющих дивных коврах, В сверкании жемчуга и серебра, Поднялся дворец до небес. Здесь спали метели в прозрачных ларцах Ветра, что приносят пургу. Но грусть затаилась в лазурных очах… Царевна мечтала об алых цветах — Цветах, что не вянут в снегу. Ночами взойдя на ажурный балкон Она ожидала рассвет. Увидел красавицу древний дракон И в то же мгновение был покорён Впервые за тысячи лет. Пой эту песню для дивных звёзд, Пой в потаённой тиши. Сколько же нужно искренних слёз Для возрожденья души!?..[2]Вилл неожиданно прервался и, опустив голову, признался:
— А дальше я совсем не знаю, не выучил…
— Жаль. Красивая баллада. Я такую раньше не слышал. Ты хорошо поешь. А еще что умеешь делать?
— Танцевать могу… — эльфенок пожал плечами, — а тебе зачем знать?
— Нам жить как-то надо, к людям пристроиться… не можем же мы все время в лесу сидеть! Тут, конечно, безопаснее… но долго не протянем на одних ягодах и грибах, — Тито задумчиво посмотрел на Вилла, — со зверями ты говорить не умеешь, лука у нас нет, да и жалко мне зверей, если честно. Так что пойдем искать селение и устраиваться на работу…
— На работу? Как же так, на работу?!
— Чего ты опять испугался-то? Не умеешь работать? — догадался Тито, — Да откуда ты взялся только такой! Постой-ка… а я, кажется, понял… откуда.
Вилл нахмурился и сжал губы, а пальцы собрал в кулаки — приготовился к драке.
— Э, нет! Драться я с тобой не буду, даже не думай. Брошу тут и всех дел-то, — хмыкнул Тито, заметив приготовления эльфенка. Тот понуро опустил голову, приготовился к разоблачению. — Я вот только не пойму, зачем ты так нарядился? Ты же не из простых ведь эльфов. Ты из каких-нибудь принцев… так?
Вилл судорожно сглотнул и поднял робкий взгляд на Тито, кивнул:
— А как ты догодался?
— Да не трудно было. Я же среди простых жил. Видел какие они. А ты — другой. Неумеха какой-то. Да и говоришь странно. Специально слова коверкаешь. Как ты у озера оказался совсем один, да ешё в таком виде? Тебя что ограбили?
— Я погулять сбежал, на минуточку… а тут ты…
— Понятно… правда, странно. У тебя, наверное, и слуги есть и все что хочешь.
— Есть. Я хотел узнать, как это быть простым, как ты.
— Ну, что? Узнал? — насмешливый взгляд.
Вилл тяжело вздохнул, обиженно засопел.
— Глупый ты! — Тито потрепал эльфенка по взъерошенным волосам, — Сидел бы во дворце… а теперь узнаешь… столько всего узнаешь… Эх ты!
Он поднял сумку, проверил на месте ли его вещи, обулся и оглянувшись на притихшего Вилла, позвал его за собой. Солнце поднялось уже высоко, а им еще предстояло найти селение и, если повезет, устроиться на ночлег.
— Ты только держись ко мне поближе. Если придется убегать, хочу чтобы ты был рядом.
— Хорошо, — робко улыбнулся Вилл и бодро пошагал след в след за Тито, пробираясь через пугающий лес.
Шорохи в листве, вскрики птиц, хруст валежника заставляли его идти быстро и не оглядываться по сторонам. Знал бы он о том, что желания сбываются не только в сказках, никогда бы не убежал из дома. Теперь же оставалось только верить Тито, и держаться к нему так близко, насколько это было возможным.
Глава 27
Тонкие длинные пальцы нежно обнимают кубок с вишневым вином. Пухлые, яркие губы кривятся в неприятной усмешке, искажая и без того некрасивое лицо высокой смуглой девушки. Она в длинном полупрозрачном халате, накинутом на широкие, совсем не девичьи плечи, под ним — легкая сорочка. Девушка босонога, но ей совсем не холодно — ноги её утопают в высоком ворсе ковров, которыми устлан пол дома. Настежь открыты все окна опочивальни, шторы болотного оттенка — плотные, тянущиеся почти до пола — колышет легкий ветер. В комнату проникает неяркий свет луны, сегодня она прячется под тенью облаков.