— Самоотравление, — констатировал старик-лекарь. Учитель привел его с собой, когда нашел чуть живую ученицу, лежащую на полу в её комнате, — Надо полюбить себя и тогда все восстановится.
Она хотела возразить, что и так себя любит, но вспомнила, кем являлась совсем недавно и новый приступ ярости чуть не лишил её собственной жизни.
Жусс помог ей вернуться тогда. Сейчас Лисси велели повторить то, что она не стала бы делать даже для близких.
— Я могу отказаться? — спросила с надеждой, но поняла, что это невозможно до того, как услышала ответ. Повелитель с невозмутимым видом перебирал пуговицы на пиджаке — большие и блестящие, словно глаза ворона — их было три. Два раза его пальцы пробежали сверху вниз и обратно, а потом с губ слетело жёсткое:
— Нет.
И Лисси в очередной раз вспомнила простую истину: принцы не просят, они приказывают.
— Когда?
— Немедленно, — в его руках появилось круглое зеркало. — Да, и мне не нужна Хельга, та, что была в прошлом. Девушка изменилась. Взгляните.
Жер`Олом ничего не оставалось, как повиноваться. Потому что в случае отказа, вряд ли ей было бы позволено уйти без наказания. «Важно» и «нужно» — вот два ключевых слова в этом разговоре. Лисси подошла к повелителю и увидела в зеркале отчаянный бой серой кошки, а потом удаляющуюся тонкую фигурку высокой черноволосой девушки. Очень женственной, невероятно красивой. И в очередной раз зло позавидовала своему врагу.
— Она тут со спины. Можно разглядеть её лицо?
— Увы, нет, — вздохнул повелитель, — Демон с которого списали воспоминания, видел только со спины девушку, но это без сомнений Хельга. Код кошки полностью совпадает с тем, что вы принесли с собой семь лет назад.
— Но как же тогда…
— Мне нужны только общие черты, похожесть девушки, но полную копию кошки. Справитесь?
— Попробую, — ответила Жер`Олом, нервно покусывая губы.
Она знала, что у нее получится, обязательно. Еще ни разу дар не подводил свою хозяйку. Вот только, что придется вытерпеть после? Но именно это не волновало её господина.
— Если у вас получится, — оживился повелитель, — я щедро вознагражу вас, Лисси.
— Я желаю лишь одного, мой господин, — девушка решила получить достойную награду за свои мучения.
— Чего же?
— Личной встречи с д`Аймон.
— Ну, что же, — он скрестил руки на груди и заинтересованно посмотрел на Лисси, — Думаю, у вас будет такая возможность. И довольно скоро.
-
Женщина в светлом платье, легкого желтого оттенка, стояла посреди комнаты и внимательно вглядывалась в большое зеркало на стене. В комнате больше никого не было. Впервые за долгое время совсем одна. Легкой поступью приблизилась, провела рукой по холодной поверхности, немного отстранилась. Её привлекало не собственное отражение, она и так знала каждую черточку на своем лице и каждую линию своей стройной фигуры, женщину интересовало: есть ли что-то там, в зазеркалье?
С того самого времени, как они поселились в этом светлом, просторном замке, её мучило любопытство. Вот только утолить его никак не получалось. Редко она оставалась в этой комнате одна. Супруг всегда появлялся рядом, стоило лишь проявить хоть малейший интерес к отражающей поверхности на стене. Никогда раньше она не замечала, чтобы её возлюбленный уделял так много внимания зеркалам.
Вначале женщине казалось, что кто-то за ними наблюдает, и даже переодевалась она за высокой ширмой, не позволяя невидимому соглядатаю смотреть на себя.
— Скажи, любовь моя, зачем нам такое большое зеркало? — как-то спросила, отстраняясь от объятий супруга.
— Чтобы любоваться тобой, моё счастье, — ответил он, привлекая её к себе.
Когда попробовала уговорить его снять зеркало, то супруг рассердился, они чуть было не поссорились и, будучи мудрой женщиной, она решила, что когда-нибудь раскроет эту тайну. Годы шли, а зеркало оставалось на месте.
Прошло уже семь лет с того памятного события, которое перевернуло всю жизнь с ног на голову. Каждую ночь она заново переживает свое горе, ей снится один и тот же кошмар — крик её малыша, черные тени, а потом супруг, перепачканный чужой кровью, уводит её за собой. Он не разрешает спуститься за сыном, снимает с её руки обручальное кольцо и своё, бросает их на горсть пепла из собственного ночного колпака и её сорочки. Они уходят в портал. Он сдержан и суров, она в слезах, с криком отчаяния на устах.