— Правда? — Вилл робко вскарабкался на подставленную спину.
— Забирайся уже, не тяни! — скомандовал Тито, чувствуя на себе тяжесть эльфенка.
Едва Вилл переступил с него на сосну и забрался повыше, он махнул ему рукой и побежал через луг, распугивая насекомых.
Тито спешил, солнце уже стояло довольно высоко, но с другой стороны он совсем не хотел обнаруживать себя раньше времени, поэтому не стал выбегать навстречу людям, как только услышал человеческую речь, а притаился у дикого шиповника. За лугом шел небольшой пролесок, а за ним оказалась тропинка, по которой в перевалочку, будто бы даже не торопясь, шли две женщины. Они что-то несли в тяжелых корзинах и громко переговаривались друг с другом. Иногда через разговор можно многое понять и о местности, и о жителях, и узнать интересные подробности о жизни селян.
И Тито, навострив уши — слушал, вникал, запоминал.
— Каринка-то твоя небось скоро замуж сбежит? — послышался глубокий, как труба, голос одной из женщин.
— Не сбежит. Рано ей еще, — отмахнулась другая, у неё голос был мягче, — Девчоночка ж совсем. Чего ты, тетка Сапа, все выдумываешь?!
— Да, ладноть, коли не видишь сама, что девка твоя, как на дрожжах растет, да косу уже ниже пояса отростила, да на посидки тайком от тебя бегат, дело не мое, больше ни словечка не скажу, — пробурчала труба.
— Куда это? Куда это она бегат?
— Да, за высокие Холмы, в Лесуху, тама кажную седьмину, в седьмин день-то девки парней привечают. И твою козу я на дороге в Лесуху пару раз встречала.
— С кем?
— Да, не с кем, не с кем пока… Но ведь бегат!
— Ох, тетка Сапа, ох и язык-то твой. Бегат! — всплеснула руками женщина с мягким голосом. Она поставила корзину наземь и утерла проступивший на лбу пот, да поправила съехавший платок. А рядом с ней пыхтела грузная тетка, недовольно посматривая вокруг. Тито, выглянув из-за куста, разглядел в её корзине орехи и поскорее спрятался, испугался, что тетка его заметит. — Так она к матери моей бегат, та старая уже, а ты!
Женщина вновь подняла корзину и, покосившись от её веса, поторопила спутницу:
— Идем уж, теть Сапа, а то не успеем к рынку, все места подиж позаймут…
— Да идем, идем. Ты не боись, не позаймут, я внучка отправила, он в Волух-то поди уже добежал, да место занял.
Они прошли мимо куста и спустились к реке, она бежала внизу за склоном. Тито видел её сквозь пушистые деревца, когда те клонились от ветра. Через узкий мосток тетки перебрались на другую сторону реки, и дальше он их уже не увидел. Парнишка выбрался из укрытия, нужно было обдумать услышанное.
Можно было пойти за женщинами в Волух. Еще тетка назвала высокие Холмы и Лесуху, но в какой стороне те находятся, Тито не знал. Идти наугад опасно и может занять много времени. Немного поразмыслив, он побежал все же к реке. Парнишка решил догнать женщин, добраться до рынка, а там постараться выяснить: как и что делать дальше.
Глава 30
Рынок. Если хоть единожды кто-нибудь попадал на этот бурлящий пестрый праздник, то вряд ли когда-нибудь мог забыть — зазывал, менял, актеров-циркачей, танцовщиц и тесные рядки лавок, ломящихся под весом всевозможных товаров. Там было все: от утвари и домашней живности до простых в обиходе вещей и украшений. Иногда можно было увидеть диковины из далеких краев — ткани, дорогие камни и необычных животных, а еще тут продавали себя. Не как рабов, конечно, но за деньги можно было наняться работником или прислужником к тем, кто мог за твои услуги заплатить.
Вначале заключался устный договор, потом тут же находили сановника. Обычно он сидел за большим столом, на котором имелась стопка бумаг и чернильница с воткнутым в нее широким гусиным пером, недалеко возле будки охранников. Те всегда имелись на рынке, на всякий случай. Сановник жирно выводил условия, срок и время расторжения на обоюдно составленном документе и собственной подписью скреплял бумагу, затем ставил на ней печать. После чего работодатель брал на себя все расходы по питанию и проживанию своего работника, определял то, чем тот должен заниматься и сколько часов должен трудиться.
За хорошо выполненную работу велась и оплата, но вот это «хорошо» определял работодатель. Впрочем, работник мог составить жалобу (при досрочном расторжении договора, ему полагалась компенсация в размере двух его суточных заработков.) и представить её на рассмотрение сановнику. Если жалобщика уличали в обмане и наговоре, о чем подтвердить должны не менее пяти свидетелей, не являющие родственниками обвиняемого, полагалась та же компенсация, в точно таком же размере, но уже работодателю. Так что жульничать и той и другой стороне было не выгодно, договор старались выполнять и расторгали его, как правило, в указанный срок.