Тито обо всем этом знал (в каждом из тех миров, где ему довелось побывать, законы были очень похожи между собой, отличались разве что небольшими нюансами, в главном же полностью совпадали), но увы, он пока был слишком мал для составления такой бумаги. Только достигшие шестнадцатилетнего возраста юноши и девушки могли нести ответственность и заключать договор по найму. Как бы Тито не хотелось, но выглядел он совсем не на тот возраст. Оставалось для него возможным либо найти себе опекуна, который давал бы ему изредка мелкие поручения либо зарабатывать самому, например, собирать и продавать на том же рынке лекарственные травы, мастерить поделки из дерева, но это было очень непросто. За такие товары мало платили, а рынок открывался всего один раз в неделю. Если бы Вилл не увязался за ним, то Тито совсем неплохо жилось бы и в лесу, но эльфик был младше него и нуждался в заботе, теплом очаге, хорошем питании и сухой кровле над головой.
Лишь только мальчик вступил на территорию Волуховского рынка (о чем гласила вывеска на входе), тут же потерял след теток-торговок, которые привели его за собой, даже не подозревая об этом. Здесь сложно было не потеряться. Такое количество людей, собранных в одном месте, он не видел с тех пор, как тетушка Эль брала его с собой за покупками. Танцовщицы, музыканты, акробаты и паяцы разыгрывали представление на небольшом пятачке в середине рыночной площади, оттуда доносилась громкая музыка. Кого-то артистам удалось привлечь на свое выступление, слышались восторженные возгласы, смех и аплодисменты. Рядом же шла активная торговля. Одно другому не мешало. Протискиваясь между покупателями и товаром, Тито то и дело отводил взгляд от лавок с украшениями, платьями и платками, резными шкатулками и зеркальцами, в общем от всего, что могло вызвать девичий восторг, дабы избежать перевоплощения. Кем-кем, а вот девочкой становиться сейчас было бы не к месту и не ко времени.
Перебарывая себя, он, наконец, проскочил опасные ряды и остановился напротив тех, где продавали живой товар. Овцы, козы, коровы и домашняя птица — его не привлекали, зато все внимание мальчика забрал вороной красавец. В небольшом круглом загоне конь громко ржал и вставал на дыбы, пытаясь сбросить с себя невидимого всадника. Жеребца держали двое коренастых сильных парней за длинные поводья, но было видно, как нелегко им это давалось.
— Ух, ты… какой! — восхищенно прошептал Тито, не в силах отвести взгляд. Он представил себя верхом на этом красавце, от нарисованной в воображении картины, захватило дух.
— Вот это конь!.. Ох, и красавец! — кто-то совсем рядом прищелкнул языком от удовольствия, любуясь на жеребца.
Тито оглянулся и увидел перед собой вихрастого паренька лет четырнадцати — широкого в плечах, чуть ли не на голову выше него, с самодовольной ухмылкой и огнем лихого озорства в глазах. В левом ухе паренька торчала серьга, длинная рубаха поверх его штанов была перепоясана широким кожаным ремнем, на ногах — высокие блестящие сапоги, а в руках он держал сложенный вдвое кнут. Отодвинув Тито плечом, паренек прошел вперед, небрежно кинул:
— Ты с ними? — не дожидаясь ответа, просочил сквозь зубы, — Сколько стоит такая… скотинка?
— Не знаю, — пожал плечами Тито и отступил на шаг, потупился.
Не понравился ему этот хамоватый тип, но что делать, скорее всего, именно ему и достанется конь. Видно было, что паренек не из бедных.
— А-а-а… любуешься, значит, моим конем, — прихвастнул он, — Ща отец подойдет, решим вопрос.
— Так уж и решите?
— А то!
Тито и не заметил, что за их разговором наблюдают со стороны. Лишь почувствовал, как по его спине пробежал ледяной ветер.
— Что, ребята? Нравится конь? — вышел с вопросом из толпы зевак мужчина — высокий, широкоплечий, в длинном сером плаще и шляпе с краями, отбрасывающими тень на его лицо. Из-за этого трудно было определить возраст незнакомца. Зоркими черными глазами мужчина всмотрелся в каждого из мальчишек, — Мне тоже нравится.
Он прошел мимо всех и вышел к продавцу:
— Сколько просишь за коня?
Цену Тито не расслышал, но в душе очень обрадовался, когда увидел, что она не смутила мужчину и, он уже сунул руку за кошельком. Но тут вмешался ошеломленный увиденным вихрастый паренек.
— Э… вот нахал. Эй! Дядька! Я первый был. Конь мой!
— Да, ну?!.. — черные брови незнакомца удивленно собрались наверху.
— Точно мой!