— Чем докажешь? — смерил мужчина его холодным насмешливым взглядом, — Покажи-ка мне купчую.
— А это… я… — замялся паренек, пытаясь подобрать слова для ответа.
Мужчина не стал ждать его объяснений, обернулся к продавцу, оплатил купчую и спрятав её в карман, подошел к коню, похлопал его по мощной шее, что-то прошептал на ухо. Конь успокоился, завращал ушами, прислушиваясь к голосу незнакомца. Жеребец совсем присмирел и мужчина, перекинув поводья, легко взлетел на него, легкой рысью проскакал на нем по кругу и, подмигнув, наклонился к Тито:
— Хочешь, прокачу?
Он, конечно, хотел, но его пугал этот странный господин. Было что-то в нем такое, отчего на спине у мальчика волоски вставали дыбом и топорщились, как у ежика, не решаясь лечь обратно.
Тито замотал головой и отступил на шаг назад:
— Нет, не хочу… — прошептал едва шевеля губами и побежал со всех ног, затерялся в толпе.
Он услышал зычный вскрик и топот копыт. Сразу же завихрился ветер, закружил, осыпая пылью зевак.
Мальчик зажмурился, казалось на миг, но этого хватило, чтобы незнакомец и теперь уже его жеребец исчезли из вида. Облегченно вздохнув, Тито стряхнул с себя пыль, огляделся. Он теперь стоял напротив лавок, где продавали рыбу — живую, вяленую и просто потрошеную. Пройдя ряд до конца, парнишка нашел свободное место и вытащил из сумки травы, разложил их перед собой. Возможно, и не лучший способ заработать деньги, но без них вряд ли можно напроситься на ночлег, да и не помешает купить что-нибудь поесть, хоть бы ту же рыбу.
Солнце забралось еще выше и ощутимо припекало голову, Тито отошел немного в тень рыбной палатки.
— Рыба! Рыба! Свежая рыба!
— Господа, покупайте! Только что плавала, теперь уже нет! К вашему столу — лучшие окуни! Так и просятся сами на обед!
То тут, то там выкрикивали торговцы, заманивая покупателей к своему товару. Тито молчал, понимая, что так у него мало возможности продать хоть что-то, но не мог пересилить себя. Он привык прятаться, а не выскакивать на показ. Поэтому терпеливо ждал, пока кто-нибудь не заметит его травы.
— Эй, что это у тебя тут за сено? — перед Тито выдвинулся из толпы пухлый неприятный дядька с кустистой неровной бородой и мелкими глазами, спрятанными под густыми черными бровями. Колючий взгляд быстро пробегал по прилавку, перепрыгивал на другие, там, где торговали рыбой, и вновь возвращался к травам. — Ну, чего молчишь?
— Это травы лечебные, — возразил парнишка, выходя из тени.
— Это что за хворостина? — толстый палец ткнул в душицу.
— Душица. Помогает от… — Тито вспомнил, что говорил про душицу Вилл и повторил слово в слово, — … простуды, горло лечит, если напарить, остудить и полоскать, если пить, то от бессоницы поможет и живот вылечит, когда в нем заколет, так, что сдохнуть от боли можно, если мыться в отваре, то от сыпи поможет, если голову мыть, то волосы крепче будут. А еще когда насморк можно цветки нюхать.
— Вона как? И чего, даже сопли лечит?! — изумился толстяк.
— Да. И голову, если болит…
— А эта? — ткнул пальцем в подорожник.
— Подорожник. Он если царапины или синяки — приложить надо и боль успокоит и кровь остановит. А если листья настоять в кипятке, остудить и пить, то от кашля помогает…
— Хорошо. Видно в травах ты разумеешь, — одобрительно качнул головой незнакомец, — Где твои мать, отец? Поговорить надо.
— Нету, — тихо ответил Тито.
— Так… — задумался бородач, — один, значит. Сколько за травы хочешь?
Тито пожал плечами. О цене он как-то не подумал, да и местные монеты не успел разглядеть. Бородач, возможно, понял эту заминку по-своему. Что-то подсчитал, прищурившись, и затем выдал:
— Значит так, я покупаю у тебя всё, вот держи: медуница, зверобой и подорожник — каждый по пять медных монет, дороже не продашь. А вот душицу… давай за десять монет?
— Хорошо, — согласился Тито, понимая, какая это большая удача, что его вообще заметили. К тому же еще и купили всё и не придется до вечера стоять. Он видел, тут мелкую рыбешку продавали за десять монет, значит, и ему удастся купить себе тоже что-то на эти деньги. От радости, парнишка не заметил, что покупатель не хуже него самого знает все названия трав. Когда расчет был получен и довольный Тито готов был уже вприпрыжку бежать к Виллу, дядька остановил его, ухватив за руку:
— Постой-ка, малец. Поговорить надо, — он почесал свободной рукой бороду и прищурившись, договорил, — Я аптекарь, недалече отсюда живу, в Лесухе, слыхал небось?
Тито кивнул.
— Так вот, мне б помощника такого как ты, — продолжил толстяк. — Я тебя ни едой, ни денежкой не обижу. Что скажешь, а?