В тот момент я был перепуган не на шутку. Мне вдруг почудилось, что она умерла. Сердце замерло: она умерла? Морана погибла по моей вине? Я попятился назад...
- Жива!- крикнула волчица, осмотрев Морану,- Дышит! Вылечим!
Она жива! Сердечко вновь застучало. Как же я волновался!
...
Морану привели в порядок: залечили раны, отмыли кровь. Теперь кто-то должен был присмотреть за ней, и ежели чего, привести помощь. Тут-то я и вызвался.
Она лежала практически неподвижно, а я каждую секунду проверял дыхание, боясь, что с Мораной может что-нибудь случиться. И каждый раз, ощущая горячее дыхание, я становился спокоен.
Ближе к вечеру волчица всё-таки пришла в себя. Она открыла глаза так резко, что я даже невольно подскочил на месте.
- Что-то болит? Принести чего-нибудь?- засуетился я.
- Фостер,- прохрипела она, приподнимаясь,- ответь на вопрос...
- Да?
- Вы принесли тушу медведя сюда?
- «Это единственное, что тревожит её в этот момент?»,- я нахмурился, но ей ответил,- Да.
- Отлично. А сейчас, пойдём-ка на гору,- она поднялась.
- Ты что!? Ты же ранена! После битвы!- запротестовал я.
- Нечего бока отлёживать. Завтра кучу дел нужно переделать. Идём, Фостер,- последнее предложение было произнесено со странной интонацией, которая навевала лёгкий страх, поэтому я решил последовать за ней.
Поднявшись, мы уселись на склоне. Луна отсюда казалась просто прекрасной! Она светилась, словно глаза моей Трейси...
- Трейси...,- воспоминание захлестнули меня с головой. На мгновение мне даже почудилось, будто я улавливаю запах её духов, но дивные видения разрушила Морана.
- Трейси? Невеста?- переспросила Морана.
- Ах, да,- удручённо сказал я.
- Я обещала тебе письмо. Подожди неделю,- напомнила волчица.
Минут пять мы сидели в тишине, нарушаемой лишь редким свистом ветра.
- Она тебя любит?- совершенно внезапно спросила Морана.
- А? Конечно,- с жаром отвечал я.
- Ты уверен в этом?
- Естественно, Морана,- то был первый раз, когда я её назвал по имени,- Трейси всегда мне говорила, что любит.
Волчица внимательно посмотрела на меня, будто хотела что-то прочитать в моих глазах, а потом, вновь обратив взгляд свой на луну, сказала:
- Любовь – не слова, любовь – действия,- на этом беседа наша с ней завершилась.
Этого было достаточно, чтобы обеспечить мне бессонную ночь. Я лежал и думал над её словами. Я никогда не сомневался в Трейси, я совершенно точно знал, что она любит меня. Сейчас внутри боролись два голоса:
-«Она тебя любит. Если бы Трейси увидела, что тебе грозит опасность, то она бы немедленно поспешила бы на помощь»,- твердил первый.
- «Если бы»,- язвительно добавлял второй,- «Грозит опасность! А поддержка в сложные моменты в жизни?».
- «Она бы поддержала, если бы выпал такой случай!».
- «А если он был, но её рядом не было в тот момент?».
-«Не было такого!».
- «А если ты просто влюблённый дуралей, который не замечает изъянов своей невесты?».
До утра я успел перебрать всю нашу с Трейси совместную жизнь, и в итоге, пришёл к выводу, что я просто себя накрутил...
...
Весь день я проходил разбитый. Насильно запихал в себя завтрак, так как понимал, что позднее еды мне может и не достаться. Волчата весь день вели себя хорошо, и мне даже не пришлось делать им замечания.
Ближе к обеду ко мне подошла Морана, которая только что вернулась с обхода леса.
- Я тебе обещала принести всё необходимое для написания письма. Держи,- с этими словами она протянула мне несколько помятых листов бумаги, перо и что-то наподобие чернил.
- Откуда?
- В ближайший город пробралась, да раздобыла,- ответила она,- Пиши скорее, а я отнесу завтра. Волчата остаются на мне. Иди.
Я поблагодарил её и понёсся на гору. Как же много я должен был написать Трейси. Для начала не помешало бы всех успокоить и сказать, что я в полном порядке, а уж потом поведать обо всём, что произошло со мной. Конечно, я не собирался никого звать на помощь. Первая причина заключалась в том, что Морана, без всяких сомнений, проверит моё письмо, а вторая – я не хотел подвергать опасности своих любимых. Поэтому обстановку вокруг себя я решил описать размыто.