Сначала я хотел отказаться, но потом решил, что, во-первых, подкрепиться мне не помешает, а во-вторых, для Мораны это станет ещё одним поводом для доверия.
- Я сразу после завтрака пойду на прогулку,- сказал я. Мне не терпелось отсюда исчезнуть.
- Точно сопровождение не нужно?- ещё раз уточнила Морана,- Не боишься?
- Нет-нет,- как можно спокойнее сказал я,- Я всё уже знаю. Бегаю быстро.
- Хорошо. К обеду вернёшься?
- Обязательно,- обещал я ей, а про себя добавил,- «Ни в коем случае!».
Я медленно побрёл в сторону леса. Я старался идти спокойно ещё где-то минут двадцать, а потом только пятки мои засверкали.
Мне постоянно казалось, что меня преследуют, что вот-вот выпрыгнет Морана или Кеану, но такого не произошло, и я благополучно добрался до города.
О, эти улицы! Как же я по ним случал. Дома, цивилизация! Наконец-то! Я подошёл к своему дому и позвонил в звонок. Мне открыла служанка.
- Лиз, Трейси дома?- спросил я, чуть ли не врываясь в дом,- Матушка где? Зови всех! Я вернулся.
Лиз покосилась на меня.
- Мадемуазель дома, но она не одна...,- начала служанка.
- А с кем?
В этот момент показалась сначала Трейси, а потом... молодой человек. Я не хотел в это верить.
- «Это товарищ»,- сказал я,- «Сначала у неё надо спросить, а уж потом выводы делать».
- Фостер?- Трейси выглядела обеспокоенной.
- Кто это, милая?- уточнил у неё молодой человек, оглядывая меня с ног до головы.
- Это мой бывший жених, Кай. Я тебе о нём говорила,- ответила Трейси,- Нам нужно с ним объясниться.
Она быстро утащила меня из прихожей в гостиную.
- Трейси, как?- я не мог вымолвить ни слова.
- Фостер, на что ты надеялся? Я не обязана тебя ждать! Ты пропал, а мне нужно замужество. Понимаешь, в материальном плане моя семья потерпела крушение. А Кай богат. Я нашла его быстро...
Я смотрел на неё, едва сдерживая слёзы.
- Матушка где?- спросил я.
Трейси замялась.
- Она умерла. Ты оставил дом на неё, а она мне передала. Она думала, что ты погиб,- рассказала Трейси,- Мне жаль...
- Тебе не жаль. Не разбрасывайся словами, если они не от души. Если она, конечно, у тебя есть,- сказал я. Мир рухнул прямо у меня на глазах, превратился в прах.
- Ох, Фостер! Душа! Хочешь сказать, у тебя она есть?
...
Так я расстался с Трейси, с матушкой и с прежней моей жизнью. Точнее сказать, иллюзией жизни.
Меня всё время что-то терзало... Те слова, которые проронила Трейси про душу... Ту фразу будто и не она сказала... Мне стало тошно.
Ещё месяц я проскитался по городу, улаживая некоторые вопросы. Прежде всего, я выплачивал долги. Службы прежней у меня не было, поэтому приходилось искать где-то хоть какой заработок.
- «Не могу больше!»,- именно это я себе сказал, после чего ринулся в лес.
Я хотел молить о прощении, о пощаде. Я не мог больше жить в городе! Не мог!
Нашёл поляну я с лёгкостью, да вот только не нашёл там стаи волчьей... Пустое пространство там, где ещё недавно кипела жизнь, задело сердце... Где они, где их искать?
Обведя взглядом поляну, я увидел старую волчицу, которая лежала на снегу.
- Вы живы?- спросил я, подбежав к ней.
Она подняла на меня глаза. Она была при смерти.
- Где они, где Морана, где Кеану?- я надеялся их догнать.
- Не найдёшь их,- прохрипела старуха, словно прочитав мои мысли.
- Почему? Расскажите, молю вас!
- Погоди, милок,- она приподнялась,- После того, как ты не воротился с прогулки, Морана наша заволновалась, думала, что случилось недоброе с тобою. Искали тебя по лесу дня два, а может, три. Морана уж хотела по соседним лесам бежать, а потом кто-то из лесных сказал ей, будто ты в город к прежней своей невесте побежал. Она сначала не поверила, а потом в город ушла. Вернулась такая, словно смерть увидела. Три дня сидела на скале своей, а на четвёртый увидели все, как тело вниз летит...
Я ахнул.
- Не поймали,- продолжила старуха,- Разбилась Морана на глазах у всех... Похоронили её прямо там, под скалой.
- А где стая? Вожак Кеану где?- я хотел его видеть. Я знал, что он, наверняка, голову мне снесёт, но увидеть я его должен был...
- Батюшка её, как увидел тело мёртвое дочери своей любимой, там, на месте, и помер. Сердце не выдержало,- сказала волчица,- Волки ушли, а здесь осталась. Слаба для похода...