— Очень приятно.
— Она новенькая в Шейдисайде и постоянно теряется, — сообщил я.
Лиззи поежилась.
— Извините. Я замерзла. Аж зубы стучат.
— Давайте-ка снимем мокрую куртку, — сказала мама. Она подошла и помогла Лиззи избавиться от той. — Проходите в столовую, согрейтесь.
Лиззи смутилась.
— Вы уверены? Мне бы не хотелось прерывать ваш ужин. Я просто сбилась с пути и…
— Входи-входи, — перебила мама. Курточку она отдала мне. — Ступай, повесь в шкаф. Там быстрее высохнет.
К тому времени, как я вернулся с этого ответственного задания, Лиззи уже познакомилась с моим папой и заняла место за столом подле моего. Она встретила меня сияющей улыбкой.
— Мама у тебя потрясающая. Я сказала ей, что сегодня еще не ела, и она…
Появилась мама с тарелкой в руках.
— У меня еще много лингуини осталось. И не стесняйся, Лиззи, бери фасоль. — Взяв большую миску с макаронами, она наполнила тарелку Лиззи.
— Твоя семья недавно переехала? — поинтересовался папа, допивая бокал красного вина.
Лиззи кивнула.
— На той неделе.
— А где ты жила раньше? — спросил папа.
— Вы, наверно, о таком и не слыхивали, — сказала Лиззи. — Это совсем крохотный городишко. Пристанью Мэри называется.
Папа покачал головой.
— Никогда не слыхал.
Лиззи принялась наворачивать свой ужин. Она запихивала в рот огромные порции лингуини. Вскоре ее щеки и подбородок выпачкались в соусе, но она не прервалась, чтобы вытереть их салфеткой. Она продолжала жевать и всасывать макароны, шумно глотая, словно не ела несколько недель.
Мама с папой переглянулись и дружно сделали вид, что ничего не замечают.
Минди гавкнула и ткнулась носом Лиззи в колени. Она любит, когда гости уделяют ей внимание. Но Лиззи была слишком занята едой, чтобы приласкать псину.
— Где ты живешь? В наших краях? — спросила мама.
Лиззи кивнула, судорожно глотая.
— На Вересковой улице, — сказала она. — Я думала, это она и есть. Но из-за этого снегопада…
— Это улица Ткачей, — объяснил папа. — Ткачей переходит в Вересковую. Стоит пропустить один квартал…
— Мне жутко неудобно, — сказала Лиззи и сжала мою руку. — Майкл, должно быть, считает меня идиоткой. Каждый раз, как он меня видит, оказывается, что я потерялась. — Она снова набросилась на лингуини, запихивая их в рот и не прерываясь даже чтобы перевести дух.
— Тебе нужно родителям позвонить? — спросил папа, наблюдая, как она ест. — Они, наверное, будут волноваться?
Свободной рукой она отмахнулась.
— Нет проблем.
Папа повернулся ко мне.
— Забыл тебе сказать, несколько завтрашних сделок у меня отменяются. «Арктических кошек» не осталось, но парочка «Ямах» для вас с друзьями найдется.
— Класс! — воскликнул я. — Спасибо, пап. Это потрясающе. И снег будет что надо. Ребята от счастья с ума посходят.
Лиззи отложила вилку. На ее тарелке не осталось ничего, кроме маленькой лужицы соуса. Она сняла макаронину со щеки.
— Вы про снегоходы?
— Папа владеет магазином снегоходов в Норт-Хиллс, — пояснил я. — Завтра мы с компанией хотим погонять вдоль Ривер-Роуд.
— Ух ты. — Она наконец вытерла рот салфеткой. После чего опять сжала мою руку. — Я никогда не каталась на снегоходе. Можно мне с вами?
Я замялся.
— Ну…
— Это значит «да»? — вскричала Лиззи.
— Пожалуй, — сказал я. — Хорошо.
— Спасибо! — воскликнула и, наклонившись, чмокнула меня в щеку.
Тут я как раз поднял глаза и обнаружил, что в дверях столовой стоит Пеппер и во все глаза смотрит на нас.
Лиззи тут же отпрянула от меня.
Я заметил, как глаза Пеппер на мгновение превратились в щелочки. Капюшон ее длинной куртки все еще был на голове. Она угрюмо поглядела на меня, после чего напустила на себя безразличный вид.
— Майкл? Я думала, мы собирались позаниматься…
Мама вскочила.
— Здравствуй, Пеппер, — сказала она. — Мы не слышали, как ты звонила в дверь.
— А я и не звонила, — отвечала Пеппер, буравя взглядом меня. — Парадная дверь стояла открытой, вот я и…
— Открытой? — не сумел скрыть удивления папа. — Я-то думаю, откуда сквозняк…
— Я дико извиняюсь, — произнесла Лиззи, качая головой. — Должно быть, я не закрыла ее за собой. Я плохо соображала и… и… просто вчера не выспалась. — Она положила голову мне на плечо.
Это вызвало у Пеппер соответствующую реакцию. Я заметил, как ее глаза на долю секунды расширились и тут же снова приняли хмурое выражение.
— Снимай куртку, Пеппер, — сказала мама. — Кстати, мне очень нравится цвет. Это фиолетовый?