Лиззи уже стояла возле него на коленях. Склонившись над молодым человеком, она прижимала ладонь к его груди. Увидев, что я подбегаю, она повернулась ко мне. Глаза ее были широко раскрыты.
— Он мертв, Майкл! — закричала она. — Ты убил его!
Ее пронзительные вопли звенели у меня в ушах. Голова пульсировала болью. Я зажал руками уши, чтобы не слышать ее слов.
Он мертв, Майкл. Ты убил его!
У меня вырвался протяжный стон. Тут подъехали и остальные, выстроились в линию перед нами. Они остались сидеть на снегоходах, словно боялись слезать.
Пеппер обхватила себя руками за плечи. Я видел, что ее всю трясет. Диего склонился над рулем, лицо угрюмое. Кэтрин и Гейб приставили ладони козырьком к глазам, чтобы лучше разглядеть лежащее на снегу тело.
— Майкл, ты несся прямо на него. Ты что, не видел его? — спросил Гейб.
— А он почему не видел меня? — огрызнулся я. Мне не хотелось никому рассказывать, как мои руки и ноги вдруг онемели. Я сам этого не понимал. Никогда прежде я не испытывал такой паники. — Я… не мог остановиться, — добавил я. — Я пытался, но…
— Нужно валить отсюда, — произнес, озираясь, Диего. — Пока никто сюда не пришел.
— Ты спятил? — вскричала Пеппер. — А его просто бросить тут?!
— Он мертв. Ему уже ничем не помочь, — настаивал Диего. — Слушай, нельзя нам тут болтаться. Мы пили пиво, так? Полиция нас заметет.
— Это был несчастный случай, — возразил я.
— А им без разницы, — сказал Диего. — Заставят дыхнуть и враз определят, что мы под мухой.
— Это целиком был несчастный случай… — твердил я, все еще испытывая слабость и головокружение. Снег слепил глаза. Все казалось каким-то нереальным.
— Диего прав, — сказал Гейб. — Нас арестуют. Скажут, что мы нажрались. Пьяные школьнички решили полихачить и сбили парня. Про поступление в универ можно будет забыть. Все полетит к чертям собачьим. Наши жизни пойдут прахом.
— Но нельзя же его оставлять, — не сдавалась Пеппер. — Он точно мертв? Лиззи, он не дышит? У только голова слегка кровоточит. Может быть…
— Поехали! Валим к черту! — заорал Диего, заводя мотор.
— Нет. Подождите! — настаивала Пеппер. — Подождите. Всем сохранять спокойствие. Нужно подумать трезво.
— Я трезво думаю о нашем будущем, — сказал Гейб. — Смысл себе жизнь ломать? Парень погиб. Ему уже ничем не поможешь. Себя спасать надо.
Неожиданно вмешалась Лиззи. Она все еще стояла на коленях в снегу, склонившись над телом молодого человека.
— Я… по-моему, я его знаю, — сказала она и смахнула с его лба прядь черных волос. Его глаза бессмысленно уставились в небо.
На снег пала тень. Подняв глаза, я увидел того самого красного ястреба, пикирующего вниз. На половине пути он круто развернулся и полетел в сторону леса.
Кругом воцарилась тишина. Мы стояли, оцепенев, и ждали, что Лиззи продолжит.
— О Боже. Да. Я его знаю, — проговорила Лиззи. — Его зовут Энджел. Он… он учился в моей прежней школе, пока… — Ее голос сорвался. Она резко отвернулась от него и подняла глаза на меня. — Он учился в моей прежней школе, Майкл, но влип неприятности. Нешуточные неприятности.
Я сглотнул.
— Какого рода неприятности?
— Он избил двоих ребят. До полусмерти. Все знали, что это сделал Энджел. Но он как-то сумел выкрутиться.
— Ого, — пробормотал Диего. — Тот еще гад.
— Он конченный психопат, — продолжала Лиззи. — Кроме шуток. Все от него были в ужасе. Он был самым злобным человеком из всех, кого я знала. Однажды он схватил в столовой учителя и разбил его головой стеклянную дверь. Учитель после этого бросил преподавать.
— Поехали, — сказал Диего, вновь заводя мотор. — Валить отсюда нужно.
— Он прав. — Лиззи вскочила и обеими руками отряхнула джинсы от снега. Она оседлала снегоход. — Это был отпетый мерзавец. Едем. Скорее.
На сей раз никто спорить не стал. Мы развернули снегоходы и погнали вниз по склону Ривер-Ридж. Никто из нас не оглядывался назад.
Я убил человека. Эта мысль беспрестанно повторялась у меня в голове.
Я все время представлял себе ошеломленное лицо Энджела, когда мой снегоход врезался ему в бок. Видел, как он взмывает в воздух, дико размахивая руками и ногами. Как мог я выбросить эту сцену из головы?
И, прокручивая ее перед глазами снова и снова, я не мог забыть и то необъяснимое чувство — как меня словно парализовало, какими вдруг слабыми и беспомощными сделались мои руки и ноги. Столбняк. С перепугу на меня напал столбняк. Как иначе это объяснить?