Она подошла ко мне. Ее дыхание обдавало паром мое лицо.
— Знаешь, как страшно мне было, Майкл? Я оказалась здесь, все та же шестнадцатилетняя девушка, только перескочившая на семьдесят лет в будущее. Я оказалась здесь, не имея при себе ничего. Знаешь, почему я воровала в магазине продукты? — Она горько усмехнулась мне в лицо. — Да, я знаю, что ты меня видел. Я воровала, потому что у меня не было ничего. Ни денег. Ни жилья. Ты хоть понимаешь, что я пытаюсь тебе сказать?
— Не совсем, — сказал я. — Ты ведь не ждешь всерьез, что я в такое поверю?
Ее глаза гневно сверкнули.
— Я говорю тебе правду, — процедила она сквозь сжатые зубы. — Я оказалась здесь, в далеком будущем, лишенная всего. — Ветер зашелестел ее капюшоном. Она раздраженно сдернула его, позволив волосам свободно рассыпаться по плечам. — Ну, положим, кое-что у меня все-таки оставалось, — продолжала она. — У меня осталось одно желание.
Я скосил на нее.
— Какая?
— Отомстить. Воздать за смерть моего отца. Отплатить Мартину Дули за то, что он погубил мою семью. Вот чего я хотела. Что-то жгло мою грудь… жгло, не переставая… Нужно было заставить Мартина Дули за все ответить…
— Но мой прадед… — начал я.
— Заткнись! — Аарон размахнулся и отвесил мне затрещину. Моя голова мотнулась, звон от удара эхом разнесся среди деревьев. От боли я даже зажмурился. — Я тебя предупреждал, — произнес он, сжимая кулаки.
— Но твой прадед умер еще в 1985 году, — продолжала Лиззи. — Ты это хотел мне сказать, Майкл? Да. Мартин Дули давно подох к тому времени, как я оказалась здесь. Не дождался. Я опоздала. Обидно, правда?
Я не ответил: все еще растирал щеку, пытаясь унять жгучую боль. Торопливо окинул взглядом темную стену леса. Если мне удастся добежать до деревьев, смогу ли я спастись?
— Так что, как видишь, Майкл, выбора у меня не осталось, — сказала Лиззи. — Я не могла расквитаться с Мартином Дули. Но я могла разделаться с его правнуком. С тобой. Я могла заставить тебя и всех, кто тебе дорог, заплатить за то, что он сотворил.
— Ты сумасшедшая! — заорал я. — Конченая психичка!
Аарон схватил меня за руку. Я пригнул голову, чтобы избежать очередного удара.
— Ты себя-то хоть слышала?! Слышала, как дико это звучит?! — орал я.
Она скрипнула зубами.
— Все… это… правда, — произнесла она, тщательно выговаривая каждое слово. — Чистая… правда.
Из-за паники я совершенно забыл о старой фотографии в ежегоднике, которую мы с Пеппер нашли. Фотографии, датированной 1950 годом, на которой была девушка, выглядевшая в точности как Лиззи. Нет. О нет, подумал я. Ее безумная история о путешествии во времени — правда.
— Так значит ты… Бет Пальмьери? — выпалил я.
Она кивнула.
— Это мое настоящее имя.
Бет Пальмьери из 1950 года. И на старом кладбище есть ее могила.
— Но… ты же мертва! — завопил я. — Мы видели твое надгробье. Тебя похоронили. Ты мертва.
Она покачала головой.
— Меня так и не нашли. Должно быть, решили, что я погибла, как и мой отец. Наверное, похоронили пустой гроб.
Она приблизила лицо к моему лицу.
— Я живая. Я живая, и мне шестнадцать. Разве я не казалась тебе живой, когда ты целовал меня?
— Да, — сказал я. — Но…
— Мне шестнадцать, и я живая, благодаря тоннелю во времени. — Она указала рукой на пещеру. — Но, хочешь услышать кое-что очень печальное? В пещеру можно зайти лишь один-единственный раз. В один конец. Я застряла здесь, Майкл. Застряла в будущем. Мне не суждено вернуться назад. Но есть нечто, что меня здорово утешает. Возможность отомстить. Терзать тебя и дружков твоих.
Она поцеловала меня в щеку. Неласковый это был поцелуй. Яростный поцелуй, злобный. Она поцеловала меня, потом лизнула в щеку. От этого все мое тело пробила холодная дрожь. Самый холодный поцелуй из всех, что у меня были.
— Я вовсе не жестокая, — сказала она. — Но после того, как я видела, что твой прадед сотворил с моим отцом, у меня не осталось выбора. Ты понимаешь? Ты понимаешь, почему должен умереть?
— Нет, — сказал я. Обхватил руками виски. — Нет. Это уж слишком. Это слишком безумно. Ты… ты Бет Пальмьери, и ходила в нашу школу в 1950 году… И ты что-то вроде ведьмы, так?
Она кивнула, а ее темные глаза сделались вдруг пустыми, безжизненными.
— Моя бабка научила меня кое-каким… приемчикам.
— Что ты хочешь делать с Пеппер? — требовательно спросил я. — Так ее и оставишь?