Королев понял, что сейчас Ларинин просчитывает лучшую перспективу из возможных: участвовать в успешном расследовании, даже если его будет вести и контролировать Королев, или отстраниться и остаться ни с чем. Решение было для него очевидным. В конце концов, если что-то пойдет не так, все можно будет свалить на Королева.
— Конечно, капитан Королев. Это хорошая мысль — работать вместе по делу. И ваше право еще раз осмотреть место преступления. Давайте будем работать в духе обоюдного сотрудничества.
Ларинин протянул Королеву руку, и тот, поколебавшись несколько секунд, пожал ее. Это рукопожатие напоминало формальное касание, к которому обе стороны принудили себя без всякого энтузиазма. Взгляд Ларинина скользнул в сторону Семенова.
— Сотрудничества… — повторил он, обращаясь уже к молодому человеку, и снова повернулся к Королеву.
Тон у Ларинина был заискивающий. «Бедняга даже не может изобразить искренность», — подумал Королев. Но, видно, сама судьба — а скорее, генерал — свела их, и если им предстоит совместно вести это дело, надо использовать Ларинина по полной.
— А теперь расскажите, где конкретно обнаружили тело, — продолжил Королев.
Глава 9
Всю дорогу к Томскому стадиону Семенов молчал. Его природный энтузиазм, похоже, поубавился, и он вел машину спокойно. Мысли Королева были сосредоточены на новом преступлении. Что могло связывать убийства вора и американской монахини? Может, воры были причастны к продаже украденных драгоценностей и предметов старины? Каким мотивом руководствовался убийца? А может, это дело рук психопата, и свои жертвы он выбрал случайно? Тогда он точно псих: убить вора в законе — это все равно, что положить голову в пасть льву и ударить его в пах. Нет. Такого не может быть. Даже полный придурок не отважился бы на это.
Если записать все на бумаге, возможно, обрывки информации начнут складываться в единую картинку, но Грегорин убил бы его за подобное несоблюдение секретности. Да, это дело однозначно доставит ему немало головной боли. Он тяжело вздохнул.
— С вами все в порядке, Алексей Дмитриевич?
— Да, только голова немного болит, — ответил Королев, прикинув, насколько это больно, когда тебе стреляют в затылок. Возможно, все закончится намного раньше, еще до того, как он успеет что-то выяснить. Он сглотнул подступивший к горлу ком. — И еще что-то живот разболелся, — добавил он.
— Да я и сам чувствую себя не очень. Этот бедолага с отрезанным… При других раскладах — скатертью ему дорога, но пережить такое я бы никому не пожелал, даже вору.
— Да, ты прав, — согласился Королев и задумался.
А что, если убийца доберется до него? Учитывая, что он сотворил со своими предыдущими жертвами, вряд ли он станет церемониться с такой старой калошей, как Королев. После таких мыслей перспектива получить пулю в затылок показалась капитану более привлекательной.
— Кроме того…
Семенов больше ничего не сказал, лишь громко и тяжело вздохнул. Этот вздох был настолько искренним, что Королев озабоченно посмотрел на него.
— Что с тобой?
— Ничего, на самом деле ничего. Но неужели мы должны работать над этим делом вместе с Ларининым? Я знаю, что его уважают в партии, но мне он не нравится. И что это за травля генерала Попова? Ведь он награжден Орденом Красного Знамени и Орденом Ленина! Он так же верен партии, как сам товарищ Сталин!
В машине повисло тяжелое молчание. Наконец Королев его прервал:
— Возможно…
— Да, я понимаю, что вы хотите сказать. Сравнивать генерала с товарищем Сталиным…
— Пока его действия под сомнением…
— Да, — согласился Семенов и покраснел.
«Да, нелегко этому молодому человеку», — подумал Королев. Быть хорошим коммунистом означало поклоняться деспотичному богу, который требовал от всех верить в то, что сегодня белое — это белое, а завтра — черное. Такое можно оправдать лишь тем, что страна кишит врагами, которые боятся одного только факта существования Советского Союза. Оказавшись лицом к лицу с безжалостным врагом, партия иногда предпринимала шаги, которые не соответствовали ее историческому предназначению. Это приводило в замешательство таких простых людей, как Королев или Семенов, но все знали, что партия должна идти вперед, не останавливаясь ни перед чем. Королев, как и весь советский народ, слепо верил в правильность проводимой ею политики, даже если для этого иногда требовалось переступить через собственные ценности и представления. В конце концов, сплоченность так же важна, как и правда, — этому его научила жизнь в окопах.