— Почему вы так решили, гражданка? Во время первой дачи показаний вы об этом не говорили.
— Ну, мне показалось, что она пьяна. Она нетвердо стояла на ногах, и этот здоровяк поддерживал ее за талию. Она шла, куда ее вели. А этот громила мог одной рукой дом поднять, если бы понадобилось. Но я не могу сказать, что он был толстым. Просто груда мышц. И походка соответствующая, как у атлета.
— Какого он был роста?
— Думаю, метр семьдесят пять, может, метр восемьдесят.
— А какого роста была девушка?
— Я бы сказала, что он был выше ее сантиметров на пятнадцать.
«Похоже, метр семьдесят пять», — подумал Королев, потому что, согласно отчету, рост девушки составлял метр шестьдесят.
— Второй был в фетровой шляпе, более мелкий. Ростом он был немного выше девушки и нес в руках портфель. Оба одеты в длинные пальто темного цвета. Я их не рассмотрела, но у здоровяка точно было широкое лицо. А второго я вообще не успела разглядеть, здоровяк отвлек мое внимание. Они точно не были похожи на простых рабочих. Ну да вам виднее…
— Что вы хотите этим сказать?
— Говорю, что думаю. Они явно были из милиции или госбезопасности. Большой так точно. Не хулиганы и не воры. Это издалека видно. Чеканный шаг и новые сапоги… Знаете, сейчас на Разина нечасто встретишь человека в новых сапогах — их непросто купить в магазине, даже по блату. И эта уверенная походка — как будто они хозяева.
Королев понимал, о чем идет речь: эти люди специально делали так, чтобы их заметили даже в простой одежде. Иногда это были милиционеры, это правда. Но, как правило, так вели себя только чекисты. Королев посмотрел на свои ноги, потом на ноги Семенова и Брусилова — последние двое были обуты в новые кожаные сапоги. Получается, среди милиционеров только один он как дурак хлюпает по Москве в валенках? Кардашева, видимо, уловила ход его мыслей и рассмеялась.
— Да, капитан. Думаю, вы не до конца используете преимущества своего положения.
— Пожалуйста, имейте уважение, гражданка, — сказал Королев раздраженно. Действительно, почему у всех новые кожаные сапоги, а у него нет? — У вас есть еще какие-то причины считать, что эти двое были из милиции?
— Ой нет, я не говорила, что они похожи на милиционеров. Это были силовики. Вот вас отнести к силовикам нельзя, капитан. И этого молодого человека тоже. — Она махнула рукой в сторону Семенова так пренебрежительно, что тот от злости покраснел. — Товарища Брусилова можно, но он тоже не силовик. А к тем двоим это определение очень даже подходит.
Тогда точно чекисты. Королев посмотрел в свой блокнот, потом на Брусилова. Тот пожал плечами. Семенов согласно кивнул. Этой женщине больше нечего им рассказать.
— Вы свободны, гражданка, я благодарю вас за помощь. Если вдруг увидите кого-то из этих мужчин, пожалуйста, позвоните мне на Петровку. На коммутаторе вас соединят. Или обратитесь к капитану Брусилову.
— А знаете, я не боюсь говорить, что двое чекистов могут быть замешаны в убийстве. — Гордая этим фактом, она вздохнула. — Возможно, мне было бы страшно, будь я моложе, капитан, но я видела то, что видела. Мой долг говорить правду. Разве не этому нас учили в школе?
«Возможно, до революции», — подумал Королев и указал в сторону двери.
— Лейтенант Семенов проводит вас. Спасибо, гражданка. — Когда тяжелая дверь допросной закрылась, он повернулся к Брусилову. — Что скажете?
— Это невозможно. Если чекистам нужно провернуть что-нибудь подобное, у них для этого есть Лубянка, Бутырка и еще с полдюжины тюрем. Все это маловероятно. А что вам удалось раскопать нового?
Королев рассказал ему об «эмке», ожогах током и убитом воре. Брусилов задумчиво почесал небритый подбородок.
— Как хорошо, что это ваше расследование, а не мое, — сказал он после паузы. — От него дурно попахивает. Но мы в любом случае будем передавать информацию, которая всплывет. Мы еще продолжаем проверку комсомольцев, которые бывали в церкви. — Он недоуменно приподнял брови, давая понять, что, скорее всего, это пустая трата времени.
— Так и продолжайте, — сказал Королев, достал папиросу и протянул пачку Брусилову, но тот с тяжелым вздохом отказался.
— Слышали взрыв сегодня ночью? — сменил тему Брусилов и, когда Королев отрицательно покачал головой, продолжил: — Еще одна церковь. Уже половину снесли. Чтобы расчистить место для проведения военного парада в честь годовщины Октябрьской революции, — сухо сказал он, не выказывая никаких эмоций по поводу этого события. — Дайте-ка, наверное, папиросу.