Грегорин появился в коридоре в сопровождении двух здоровяков. Королев подумал, что эти двое могли бы голыми руками остановить танк. Они, наверное, проводят все свободное время в спортзале «Динамо». Он поднялся и протянул им ключ. Один из здоровяков взял его и открыл дверь. Грегорин с равнодушным видом заглянул в морг. Королев отдал ему маленький коричневый пакет, в который положил документы Миронова.
— Здесь его удостоверение. Боюсь, на нем остались мои отпечатки пальцев.
— Оно было у него в носке? — раздраженно спросил Грегорин.
— Да.
— Понятно. Никто сюда не заходил?
— Нет.
— А доктор Честнова?
— Она наверху в своем кабинете.
— Отлично. Что у вас с головой?
Королев решил не рассказывать о своей встрече с Колей — по крайней мере, пока. Труп чекиста внес новые коррективы в его планы, и ему нужно как следует обдумать ситуацию.
— Ударился. Это не так страшно, как выглядит, — сказал он, пожимая плечами.
Грегорин кивнул. На мгновение маска невозмутимости сползла с его лица, и Королев прочитал в глазах полковника усталость. И не физическую, а скорее моральную.
— Спасибо, капитан. Можете идти. Этим займемся мы. Я свяжусь с вами позже. Не упоминайте об этом в своем отчете. И никому ни слова, даже Попову. Вам понятно?
Капитан утвердительно кивнул, стараясь не обращать внимания на грозные взгляды спутников Грегорина. Полковник время от времени смотрел на него так, и он к этому уже привык, но находиться под обстрелом подобных взглядов других людей Королеву не приходилось, и ему стало не по себе. Эти мордовороты смотрели на него, как мясник смотрит на тушу.
Он вышел на улицу. Дождь прекратился, но небо оставалось хмурым. Ларинин стоял рядом с Семеновым и Бабелем. Когда Королев подошел, он сделал шаг вперед.
— Алексей Дмитриевич, я могу взять вашу машину? Через двадцать минут мне нужно быть на партийном собрании, а мой ЗИС никак не заводится. Механик Морозова прибудет через десять минут, и вы сможете воспользоваться его машиной, чтобы не ждать долго.
Закончил он неуверенным голосом, поскольку по выражению лица Королева решил, что тот откажет. Но у Королева были причины на то, чтобы поскорее избавиться от Ларинина, и, выдержав паузу, он кивнул:
— Конечно, товарищ. Берите. Увидимся позже.
Удивленный Ларинин поспешил сесть за руль. Семенов подошел к ЗИСу и с откровенным любопытством принялся его рассматривать.
— Отличная машина! Международного класса. ЗИС бьет все мировые рекорды.
Тот факт, что грузовик оказался неисправен, нисколько не смущал Семенова. Тем временем Ларинин с расстроенным видом потрогал разбитое лобовое стекло «форда» и, прикинув, что ничего с этим не поделаешь, натянул на уши шапку и поднял воротник.
«Да, не позавидуешь ему», — подумал Королев, увидев, как по капоту забарабанили капли дождя.
— Ваня, ты можешь принести нам что-нибудь из столовой? Что там у них есть…
Семенов посмотрел на него, потом на Бабеля и понимающе кивнул. Королев пару минут смотрел, как он идет к столовой мимо грузовиков химзащиты, потом повернулся к Бабелю.
— Исаак, откуда вы знаете полковника Грегорина?
Почему он не спросил этого раньше? Возможно, Бабель был информатором Грегорина. И если так, то он большой молодец, потому как для информатора этот писатель был слишком открыт и откровенен. В его общении прослеживался неподдельный интерес, и вел он себя настолько непринужденно, что даже обижаться на него было трудно. «Нельзя быть таким и предавать людей», — подумал Королев. Нет, Бабель, конечно, эксцентрик, но не крыса.
— Я познакомился с ним через старую приятельницу, Евгению Файгенберг, — ответил Бабель, подумав. — Она устраивает вечера, на которых я часто бываю. Из любопытства.
— А кто эта Файгенберг? — спросил Королев хриплым от головной боли голосом.
— Я знаю ее еще с Одессы, мы… дружили. — Бабель запнулся перед словом «дружили», и Королев понял, что их отношения были чем-то большим, чем просто дружба. — А теперь она замужем за Ежовым, так что у них дома часто собираются интересные люди.
— Ежов? Новый нарком госбезопасности?
— Да, именно он. В неформальной обстановке он очень даже приятный мужчина. Должен признать, мне нравится наблюдать за этими стражами государства вблизи. Все это слишком сложно — то, чем они занимаются. Но когда они стоят с бокалом «Абрау-Дюрсо» в руке, по их беззаботному виду этого не скажешь. Рафинированные, как и положено быть мужам, заботящимся о судьбе государства. Но без напыщенности. Все эти допросы и прочее… Они держатся от этого в стороне.