– Але, ты спишь там? – Она почувствовала Дашины руки у себя на плечах.
Через силу открыла глаза и обернулась. Хотела ответить, но застыла с открытым ртом, глядя Даше в лицо.
– Тебе что, краска в мозг попала?
– Нет, я просто увидела… – Лиза очень медленно развернулась к зеркалу. Краем глаза она уже успела заметить отражение. Оно настолько ее поразило, что девушка не сразу узнала в нем себя. – Блин…
Губы. Первое, что бросилось в глаза. Большие, красные. Она же отказалась от уколов, почему они такие пухлые? И нос… Нет, не пухлый, конечно. Наоборот, тонкий и острый, почти как у подруги на фотографиях. Сейчас ее лицо вообще чем-то походило на новое Полинино. Скулы как будто стали выше и шире, а пухлые щечки сдулись. Глаза, кажется, и не накрашены совсем. Но почему они такие… широкие? Лиза тряхнула головой. Небрежно завитые локоны будто не шелохнулись.
– Да, с лаком перебор, Ир, – сказала стоящая сзади Даша.
– Волосы непослушные.
– Неудивительно. С таким характером долбанутым.
Как ни странно, сиреневый цвет смылся. Волосы выглядели светлыми и естественными, прямо как у Иры.
– Ой, брови, – засмеялась Лиза, увидев на собственном лице всегда так поражавшие ее идеально уложенные волоски. Противоположность деланно небрежной прическе.
– Что, нравится тебе?
– Да, спасибо большое, Даш. Прости, я думала…
– Не за что, – перебила Даша. – С тебя… сколько там, Ир?
Услышав сумму, Лиза подавилась вдохом.
– Помнишь, ты говорила, будет скидка, – откашлялась она. – Где моя сумка? Там студенческий…
– Студенческий, – покатилась со смеху Даша. – Ир, ты слышала?
– Это уже со скидкой, – улыбнулась та. – Как Даше делаю. Но у меня расходники дорогие. Может, остальные мастера больше скинут. Я тебе шампуня оттеночного бесплатно отлила, вот. Начнут волосы желтить, помоешь им голову.
– Остальные… – Лиза схватилась за жесткие от лака волосы.
– Ладно, выдохни. – Даша потянулась за сумочкой. – Я расплачусь пока, а ты мне вечером отдашь.
– Но Влад мне столько не заплатит.
– От гостей больше получишь, не парься.
– На вечеринке дают чаевые? Мне просто за две смены еще ни разу не давали…
– Ну так, ты же за пианино сидела.
– За роялем. А сегодня надо будет к столикам подходить? – У Лизы заныло под ложечкой.
– С чего это? Обойдутся.
– Хорошо. – Девушка почувствовала, как боль утихает. Надо было перекусить перед выходом. – А то мне сложно общаться с незнакомыми людьми.
– Ну, за нашим столиком ты всех уже знаешь, – сказала Даша, направившись к выходу. – На остальных пофиг. Главное, не сиди весь вечер молча. Болтай, улыбайся, глазки строй.
– Между композициями делать паузы и болтать?
– Между чем? – Даша замерла с дверной ручкой в руке.
– Ну, между песнями.
– Да пусть играют, тебе-то что. Погромче говори…
– В смысле, пусть играют? Это же я буду играть.
– С фига ли?
– Извините, можно пройти? – спросила женщина лет сорока с другой стороны двери.
– Вы что, не видите, мы выходим! Сначала выпускать принято, между прочим… – ответила ей Даша, переступая порог. – Никакого воспитания. А еще говорят, это мы, молодые, некультурное поколение.
Лиза на онемевших ногах поплелась за ней, но в машину садиться не спешила.
– Даш, это уже не смешно. Ты же меня играть на рояле сегодня пригласила, да?
– Чего? Где я, а где рояль, – заржала она в голос и открыла водительскую дверь.
И правда. Собственный вопрос вдруг показался Лизе глупым.
– Но ты же сказала, что предлагаешь мне заработать «не тем, чем я подумала».
– А хрен знает, чем ты думаешь. Люди нормальные мозгом обычно для этого пользуются. Ты что там, плакать собралась?! Да пошутила я. Не тем, не бойся. А ну не реви! Тушь потечет.
– Скажи как есть. – Лиза сглотнула подступивший к горлу ком. Она никогда не плачет. С чего это Даша решила… – Что я должна буду делать?
– Да я только что тебе сказала. Сидеть, болтать, улыбаться, строить глазки. Ты же вчера видела, как я работаю.
– Ты вчера работала?
– А ты думала, я тому старикану за бесплатно зубы скалила?
– И меня никто не будет… трогать?
– Ну, если сама не разрешишь. Просто они за это раскошеливаются обычно. Но тебе и так денег дадут, ты же новенькая. Все любят свежее мя… лица.