– Я еще все проверю, – он внезапно успокоился. – Должны остаться какие-то ее друзья, другие люди…
– А я поспрашиваю в зале, – подхватила Шона. – Она могла кому-нибудь что-нибудь сказать, хотя… Я ведь ее лучшая подруга. И мне она должна была бы открыться.
– Я ей напишу, – Винс открыл почту и начал быстро печатать.
– Я только хочу знать, что с ней все в порядке, – сказал он, отправляя письмо. – Как бы то ни было, в чем бы ни было дело, мы все можем исправить.
– О, Винс… – Шона встала, подошла к нему и обняла. – Я уверена, все устаканится. Она скоро появится.
– Надеюсь, – ответил он. – Искренне надеюсь.
Шона взяла сумку и вышла на улицу. Как же Имоджен могла так поступить с Винсом, думала она по дороге к машине. Не имеет значения, в чем там дело, он все-таки заслуживает большего. И она, кстати, тоже. Она ведь считала Имоджен своей лучшей подругой. Но та, видимо, считала иначе. И теперь Шона начинала думать, что не так уж хорошо она знала свою подругу, как ей казалось.
Глава 8
Устав от путешествия, а главное, от переживаний последних нескольких дней, Имоджен рано легла в постель. Она не думала, что ей удастся уснуть, но через несколько минут после того, как ее голова коснулась подушки, провалилась в сон и спала крепко и без сновидений до самого утра, пока восходящее солнце не позолотило комнату своими теплыми лучами. Имоджен вышла на узенький балкончик и осмотрела пустой гостиничный сад и безлюдный бассейн. Картина была очень умиротворяющая, и она почувствовала, как тревога немного отпускает ее. Как бы было чудесно сейчас поплавать в бассейне, подумала она и снова пожалела, что у нее нет с собой купальника. Она покачала головой: если купальник – это единственное, что ее беспокоит, то она на правильном пути.
Но на самом деле не только ведь это. Оставался еще Винс. Она не могла не думать, что он делает и как все воспринял. Он уже наверняка звонил в «Шандон Леклер» и узнал о ее увольнении из компании. И Шоне уже тоже звонил. Имоджен чувствовала неловкость от того, что ей пришлось хранить в тайне свой план от женщины, которая считалась ее подругой, но она не была уверена, что Шона сможет молчать. Она знала Шону. Та наверняка захотела бы помочь, а Имоджен следовало сделать все самой.
Имоджен взглянула на часы: ей нужно было позвонить. Но не сейчас. Сейчас она хотела еще немного побыть в своем радужном мыльном пузыре. В коконе. Без интернета, без мобильных телефонов. Совершенно одна и недоступная для всех. Наедине с самой собой.
В этом была необыкновенная свобода. Свобода в том, чтобы не слушать, как он будет жаловаться, что волновался за нее. Он заставлял ее все время бояться, а ведь раньше она считала себя совершенно бесстрашной.
Но сегодня она не чувствовала страха. Она чувствовала себя хорошо. Тревожно, но хорошо.
Приняв душ, она оделась и спустилась вниз. В маленькой столовой был свободен только один столик, и Имоджен села за него. Молоденькая официантка спросила, не желает ли она кофе, и, когда Имоджен сказала «да», пообещала быстро принести его и пригласила ее к шведскому столу.
На взгляд Имоджен, нигде не бывает завтраков вкуснее, чем во Франции. Она наполнила тарелку ветчиной и сыром, свежим, только что испеченным хлебом, который смазала сливочным маслом. Затем в ожидании своего кофе взяла местную газету со столика с прессой и начала листать ее. Как и ожидалось, там нашлось множество предложений по аренде жилья. Она внимательно изучила их, понимая, конечно, что начало лета не самое лучшее время для того, чтобы подыскивать себе квартиру. Владельцы в это время больше заинтересованы в том, чтобы сдать жилье подороже на короткий срок, чем в том, чтобы найти жильца на несколько месяцев и за меньшие деньги. Может быть, лучше было бы воплощать свой план зимой. Но зимой ей не подворачивалась такая возможность: ярмарка стала первым шансом, и она бросилась в омут с головой. Поэтому, несмотря на сезон, она теперь искала для себя подходящий вариант жилья, а еще присматривалась, какую работу можно было бы здесь найти. В Ондо множество ресторанов и баров, она вполне могла подыскать себе какую-нибудь временную работу. А опыт у нее имелся: в студенческие годы она работала официанткой, между прочим.
Имоджен чувствовала, как ее начинает потряхивать от волнения. От ощущения, что впервые за долгое время она сама отвечает за свою жизнь. Это ощущение сопровождалось страхом, что она не справится, что у нее ничего не получится и тогда… А что тогда, спросила она себя. У нее не было запасного плана. Не было плана на случай отступления, потому что ей не к чему и не к кому было возвращаться.