Вот так они оставили Прованс и отправились в Аквитанию, где нервозность Кэрол почти совсем прошла благодаря теплому приему, который им с Имоджен оказала Люси Делиссандж. Ей нравилось работать на эту семью, и она заботилась о вилле «Мартин» как о собственном доме. Быстро привыкла к распорядку дня в то первое лето, когда Денис Делиссандж жил и работал Париже в течение недели и проводил с семьей выходные в Ондо. Она убирала дом утром, пока Люси играла с детьми в саду или брала их на пляж. Днем приглядывала за детьми, пока их мама работала. Люси была редактором в маленьком французском издательстве, специализирующемся на романах, и, когда она погружалась в авторскую рукопись с красной ручкой наперевес, никому нельзя было ее беспокоить. Она подарила Кэрол несколько книг, которые редактировала, но Кэрол, любившая Джилли Купера и Джудит Крэнц, сочла их слишком сложными и прочитала из каждой всего несколько страниц.
Со временем их отношения с Люси немного изменились и переросли почти в дружбу. Кэрол узнала, что семья Дениса имеет аристократические корни, уходящие в вековую историю. Они всегда участвовали в политической и деловой жизни страны, и, хотя сам Денис остановился на бизнесе (он был директором частного банка), их с Люси часто приглашали на закрытые приемы и ужины в Париже. Люси признавалась, что такие мероприятия вызывают у нее тоску, но она не могла отказаться от участия в них ради Дениса.
– Мы же партнеры, – говорила она Кэрол. – У меня карьера в области культуры, что дает ему некоторые преимущества. У него карьера в области финансов, и это приносит деньги.
– Но вы же при этом любите друг друга? – спросила Кэрол.
– Дениса трудно не любить, – улыбнулась Люси. – Он как посмотрит на тебя своими необыкновенными глазами, так ты и растаешь. Любовь с первого взгляда!
Кэрол рассказала Люси, что их отношения с Рэем тоже были любовью с первого взгляда. Люси, знавшая историю Кэрол со слов мадам Фурнье, обняла ее и сказала, что они с Имоджен отныне могут считать себя частью семьи Делиссандж. И что пока Кэрол будет приглядывать за ними, они будут приглядывать за ней и ее дочерью. Она подарила ей стеклянного ангела и ловца снов для ее комнаты и сказала, что ей больше никогда не придется ни о чем беспокоиться.
Когда Делиссанджи собрали вещи и вернулись в Париж в конце лета, Кэрол и Имоджен остались на вилле «Мартин» зимовать и ждать их приезда на праздники и каникулы. Кэрол не могла поверить в такую удачу. Они с Имоджен будут жить совсем одни в целом доме неделями, в доме с пятью спальнями, в одном из лучших районов города! Она считала, что это не работа – это подарок.
Имоджен тоже была счастлива, разве что ей было слегка одиноко после того, как все уехали. Кэрол записала ее в местную школу, и это помогло, но большинство вечеров они коротали одни в доме. Имоджен иногда спрашивала, нельзя ли ей завести братика или сестренку, чтобы было не так скучно, но Кэрол отвечала, что им сначала нужно найти папу для этого, а к сожалению, никого подходящего не попадается. Когда Имоджен предложила Дениса Делиссанджа, Кэрол покачала головой и сказала, что месье принадлежит мадам.
– А как же ты? – спросила Имоджен. – Кто тебе принадлежит?
– Только моя маленькая девочка, – Кэрол заключила ее в объятия и прижала к себе. – Ты будешь моей навсегда. А я буду твоей.
Семья вернулась на октябрьские праздники, погода была великолепная – не так жарко, как летом, но все еще очень тепло и приятно. Люси очень была довольна тем, как Кэрол содержала дом, а Имоджен была рада видеть мальчиков снова, хотя они и ссорились почти все время.
В основном она ругалась с Оливером, который стал очень уж важным и заявил, что больше не позволяет ей исправлять его английский, потому что она глупая девчонка, которая ничего не знает. Она отомстила ему, вытряхнув в его постель целую коробку муравьев, которые облепили его, когда он улегся, и начали кусать, от чего он с воплями ворвался в спальню матери и потребовал, чтобы она их всех убила. Люси обвинила во всем Чарльза, который отстаивал свою невиновность, и только после того, как Люси сказала, что он лишается ужина на неделю, Имоджен наконец призналась, что это ее рук дело. Чарльз плакал от смеха, а Оливер был вне себя от гнева. Но после этого он перестал ее дразнить, стал относиться к ней с бо́льшим уважением и прислушивался, когда она объясняла ему, почему он употребил то или иное английское слово неправильно.