Она посмотрела на Берти с растерянным выражением лица: «Но, оказывается, еще кто-то совершил ошибку, какая-то еще неосмотрительность, потому что ты сказала “с его стороны”. А мама не он».
Кэрол и Берти обменялись взглядами.
– Нечестно, если маму обвинили в том, что сделал кто-то другой! – быстро заговорила Имоджен. – Это же как с теми муравьями, которых я сунула Оливеру в постель! Мне в конце концов пришлось признаться, потому что все думали, что это Чарльз, и мадам хотела наказать его вместо меня. Поэтому, если кто-то совершил эту неосмотрительность, ему надо признаться и…
– Имоджен, я одна совершила ошибку, – перебила ее Кэрол. – И никто больше. Это я виновата, так что давай просто больше не будем об этом говорить.
– Но Берти сказала…
– Прекрати сейчас же, – вмешалась Агнесс. – Иди наверх. Твоя комната первая справа.
Имоджен побежала по лестнице. Кэрол, бросив беспомощный взгляд на Агнесс и Берти, устремилась за ней.
– Что же ты сделала такого, чего не надо было делать? – спросила Имоджен, когда Кэрол вошла в комнату.
– Я была глупой, – ответила Кэрол. – Очень глупой.
– Ты называешь меня глупенькой иногда, – возразила Имоджен. – И я тоже иногда делаю то, что не надо. Но ты же не выгоняешь меня из-за этого!
– Это другое.
– Но ты же извинилась, да?
– Иногда извинений недостаточно.
– А ты всегда мне говоришь, что достаточно.
– Обычно да, – кивнула Кэрол. – Но не сейчас.
Имоджен уставилась на нее.
– А тот, другой человек, который тоже совершил неосмотрительность, он извинился?
– Пожалуйста, пожалей меня, – попросила Кэрол. – Хватит вопросов.
– Ты всегда говорила, что вопросы задавать можно и нужно, – не отступала Имоджен. – А теперь не разрешаешь мне. Ты плохая, мама.
– Я знаю, – Кэрол в сердцах хлопнула дверцей шкафа. – Я плохая мама и плохая женщина и не понимаю, как меня вообще кто-то терпит.
Имоджен потрясенно молчала. Ее мать раньше никогда так не говорила.
– Ты не плохая, – воскликнула Имоджен наконец, обвивая шею матери своими руками. – Прости, что я так сказала. Ты хорошая. И если ты извинилась, а мадам не стала тебя слушать, то, значит, это она плохая.
Кэрол прижала ее к себе.
– Ты не должна винить мадам, – сказала она. – Она всегда была очень добра к нам, Имоджен. Когда-нибудь мы приедем туда и еще раз извинимся. Мы обе – ты и я. И ты сможешь извиниться перед Оливером и Чарльзом за то, что не поставила с ними палатку в саду.
– Ладно, – Имоджен хлюпнула носом. – И мы сможем извиниться перед месье.
Кэрол не ответила, только прижала к себе Имоджен еще крепче.
Хотя все считали Имоджен очень спокойным и беспроблемным ребенком, она тем не менее не могла смириться с тем, что теперь они вернулись в Ирландию. Не только потому, что ее оторвали от корней и ей нужно было начинать все сначала – искать новую школу, заводить новых друзей, учиться всему заново. Это было трудно, и иногда она чувствовала, что у нее больше просто нет сил. Агнесс и Берти постоянно твердили о том, как чудесно они жили вместе раньше и как чудесно им будет теперь, но Имоджен уже почти забыла то время, когда они жили в пансионе «Лаванда», и не могла вспомнить, как это было. Она скучала по вилле «Мартин», скучала по Люси, и Оливеру, и Чарльзу, и чуть меньше по Денису. Она скучала по прогулкам на пляж. Скучала по всему. Она хотела обратно.
Она постоянно спрашивала мать, когда же наступит обещанное «однажды» и не пришло ли время вернуться, извиниться и все исправить, но Кэрол все время отвечала «нет». Имоджен спрашивала, не могут ли они тогда просто вернуться в Ондо, пусть даже и не жить на вилле «Мартин». В конце концов, говорила она, я же гораздо лучше училась в той школе, чем здесь. Кэрол говорила, что скоро Имоджен поймет, что к чему, ведь она же умная девочка, а умным девочкам должно быть все равно, где жить.
Она решила сбежать в сентябре. В новой школе был тяжелый день, девочки из класса смеялись над ней из-за ее акцента, из-за того, что она вместо «холл» произносит «олл». Имоджен вполне могла бы говорить правильно, но иногда, когда торопилась, забывала. Карен Конноли, одна из лидеров класса, издевалась над ней и всячески унижала. А по возвращении домой Имоджен досталось от Кэрол за беспорядок в комнате. Агнесс поддержала мать, и Имоджен решила, что с нее довольно.
«Ненавижу Ирландию!» – твердила она, бросая вещи в чемодан. Она вернется во Францию без Кэрол и сама попросит прощения у Люси! И тогда все вернется на круги своя и станет так, как было!
– Побег ничего не решит, – сказала Кэрол, заглядывая в комнату Имоджен и наблюдая, как та швыряет одежду в маленький чемодан.