Имоджен снова посмотрела на письмо. Чейни говорит, что он пытается выяснить, где она раньше жила. Но непонятно, как он может это сделать. Если Чейни ему ничего не сказала, если не скажут Кевин и Берти, у него просто нет возможности докопаться до этой информации. И все-таки, даже понимая, что никто из них, скорее всего, ему ничего не скажет, Имоджен вдруг начала нервничать, как будто Винс уже был совсем рядом. И это ощущение повергло ее в панику и отчаяние. А что, если ей никогда не удастся от него отделаться? Что, если он заявится в Ондо и заставит ее вернуться домой, к нему? Другим легко говорить, что он не может ее принудить, но они просто не знают Винса. Он всегда умел ею управлять и так злился на нее… Ее жизнь станет совершенно ничтожной.
Нет, это будет ужасно. Имоджен начало трясти. Она вдруг поняла, что плачет, потому что независимо от своей воли снова чувствует себя совершенно безнадежной. Она как будто слышала голос Винса, который произносил эти слова.
Она не позвонила Шоне. Не смогла. Имоджен снова боялась.
Глава 21
Самостоятельные поиски пропавшей Имоджен представляли из себя проблему, думал Винс, потому что не было толковых зацепок. Он знал, что его жена исчезла в Париже, и больше ничего. Он понятия не имел, куда она могла направиться из отеля, и боялся, что проследить ее перемещения будет нелегко. Взять и сбежать в Париже – это было умно, приходилось признать. Конечно, если он приедет в Париж с ее фотографией и начнет показывать ее в отеле, кто-то – консьерж, администратор, дежурный менеджер – ее узнает и вспомнит. Может быть, кто-то даже припомнит, куда она планировала дальше ехать. Но даже если так, как далеко это поможет ему продвинуться? Нужно было что-то существенное, с чего можно начать.
Винс был абсолютно уверен, что найдет зацепку. Он был топ-продавцом в своей компании, в его обязанности входило находить и убеждать людей, что им необходимо с ним увидеться и выслушать его, и он умел выжать из любого любую информацию. Да, задача перед ним стояла очень трудная, огромная. Но Имоджен недооценила его, если решила, что он не справится.
Каждый вечер, приходя домой с работы, он шел в кладовку, и там просматривал старые бумаги, документы, счета и приглашения, которые могли бы дать хоть какую-нибудь зацепку. Парадоксальным образом его любовь к порядку в данном случае сыграла с ним дурную шутку – он ведь сам всегда требовал, чтобы любые бумаги хранились в доме не больше пары лет. Он был уже почти готов бросить это занятие как безнадежное, как вдруг наткнулся на старую фотографию, запрятанную среди счетов за электричество. На снимке были маленькая девочка и женщина, которую он не знал, а на обратной стороне написано: «Имоджен и мадам Фурнье на пляже».
Винс никогда не слышал о мадам Фурнье, но это было хоть что-то – имя реального человека, с которого он мог начать. Фотографию, на которой синело море и еще более синим отливало небо, должно быть, сделали, когда Имоджен жила в Провансе. Винс был совершенно уверен, что именно туда она теперь и поехала. Люди всегда возвращаются в места, которые им знакомы. Так устроена человеческая природа.
И все же он решил, что первым его пунктом назначения станет отель в Париже. Даже если она действительно поехала в Прованс, она могла оставить после себя какие-то следы и зацепки в столице.
Винс знал, что хорошо делал свою работу, потому что был дотошен. И ему просто нужно применить свою дотошность в поисках Имоджен.
Следующий день он провел за столом в кабинете, занимаясь составлением списка людей, которые знали Имоджен, и раздумывая над тем, как они могли помочь ей спрятаться от него. Чокнутые тетушки из Калифорнии не в счет: вряд ли Имоджен могла привлечь их, потому что одна из них в дурдоме, а вторая одной ногой в могиле. А вот Чейни Скотт, ее приемная сестра… вот тут стоило покопаться. Конечно, после свадьбы сестры Имоджен практически вычеркнула ее из своей жизни, но ведь было письмо, которое Чейни написала ей уже после их разговора с Винсом, и оно было неожиданно сочувственным. Винс был уверен, что она обладает какой-то важной информацией, которая могла бы ему помочь. Что она там написала? «Выключили внутренний свет»? Он фыркнул. Он прав относительно нее. Она просто сука. И все-таки ему нужно попытаться ее разговорить. А что касается Кевина… Винсу всегда нравилось, что Имоджен испытывает к отчиму смешанные чувства: с одной стороны, она знала, что он любил ее мать, и была благодарна ему за заботу, которой он окружил ее после смерти матери. Но в то же время она страшно злилась на него за переезд из Дублина в Бирмингем после женитьбы на Пауле. Винс был уверен, что она изначально была не рада появлению Паулы в их жизни. Самому Винсу Кевин не нравился совсем, и, по его ощущениям, чувство это было взаимно. Скорее всего, Кевин не захочет ему помогать, даже если сам волнуется за приемную дочь и не знает, где она находится.