Рассказ
ПРОПАВШИЕ БЕЗ ВЕСТИ
Неизданное, неопубликованное
Ульяна Соболева
Зарисовки на тему, отрывки с черновиков.
Внезапно Маша села в постели. Она не знала, почему проснулась именно в это время. Не понимала, что именно ее разбудило. Спустя годы она будет думать - это предчувствие беды. Было тихо, слишком тихо, как перед бурей или грозой и воздух пахнет зноем, а потом она услышала рык, он нарастал словно издалека, будто рой огромных, просто гигантских, пчел приближался к городу. А потом первый взрыв, оглушительный, резкий, а за ним второй и третий. Раздались крики на улице, низко взвыла сирена. Маша услышала этот звук впервые. Ни с чем несравнимый вой, вызывающий дрожь во всем теле. Он нарастал и убывал, возвещая о страшной беде. И снова взрывы. Дети проснулись и громко заплакали. В спальню вбежала мать Лиды в одной ночной рубашке с клетчатым платком на плечах.
- Бежим в подвал! Там «рамы», немецкие самолеты. На нас напали! – крикнула она и подхватила на руки Галочку. Маша схватила в охапку Ваню и Олю и побежала за Тамарой Николаевной. Спотыкаясь, цепляясь за перила, они спустились в маленькое тесное помещение. Там уже прятались Лида и Петр Андреевич. Они испуганно смотрели на Машу и на Тамару. Взрывы продолжали раздаваться почти непрерывно, скоро они слились в один сплошной звук, сводящий с ума. Сквозь оглушительный грохот слышались крики, звон разбитого стекла. Земля, словно гудела, сотрясалась, дрожала. Маше казалось, что она попала в ад. Но это было лишь прелюдией ада, даже не врата, а просто тропинка, ведущая к тем кошмарам, которые всем еще только предстояло перенести.
- Это война, - прошептал Петр Андреевич, - Тамара – это война! – закричал он и посмотрел на жену расширенными от ужаса глазами.
Все молчали. Никто не знал ответа, никто не верил, что она пришла в их дом, костлявая старуха с оскаленной мордой, черными глазницами, с клюкой в руке и начала уносить их жизни быстро и безжалостно.
Всем казалось, что утро не наступило, что по-прежнему длится ночь, а все это страшный и жуткий сон и скоро они проснуться. Взрывы теперь доносились, как будто издалека, они все еще сотрясали землю, но уже не оглушали, а превратились в постоянный фон.
Галя плакала, цепляясь за мать пухлыми ручонками, а Ваня и Оля, молча, сидели на мешке с картошкой и испуганно смотрели на взрослых.
- Нужно бежать из города, - тихо сказал Петр и посмотрел на жену, - я выйду, посмотрю, что там происходит.
Он поднялся по лестнице, а женщины затаив дыхание, ждали, когда он вернется, и он вернулся через несколько минут. Лицо перекошено, руки дрожат.
- Там ад…там одни трупы. В городе немцы они уже идут по улицам. Тамара, собирай вещи, мы должны бежать из города, как можно быстрее. Машенька, берите девочек и идите наверх. Будем уходить.
Мария прижала к себе Галю, схватила Олю за руку и рванула по лестнице. Воняло копотью и гарью, а в комнатах стояла плотная завеса дыма и пыли. Маша двигалась медленно. Ей казалось, что руки отказываются подчиняться, словно в кошмарном сне. Посадила Галю на кровать и бросилась собирать вещи. Все валилось из рук, дрожащих и негнущихся пальцев.
Прихватив все скудные пожитки, ведь они приехали к Лиде налегке, Маша выбежала в прихожую. Тамара Николаевна уже успела переодеться и теперь складывала в сумку еду: буханку хлеба, банку консервов и кубики сахара, пару сырых картофелин и бутылку молока. Она сунула сумку Маше.
- Уходи вместе с Лидой. Бегите к лесу, мы вас потом найдем. Бегите, Маша, пока еще не поздно. Петр договорился с Макарычем, он вас на своей повозке подбросит. Пробивайтесь на вокзал. Оттуда в Гродно.
Мария кивнула, и вдруг сердце защемило с такой силой, что она схватилась рукой за грудь:
- Павел! Как я оставлю его?! Он там! Он в крепости, мне нужно его найти!
Петр Андреевич с жалостью посмотрел на Машу:
- Крепость в осаде, милая Машенька, вы ему не поможете. Слышите взрывы, это атакуют наших ребят. К крепости уже не подобраться. Спасайтесь Машенька, спасайте детей.
- Я не могу его оставить. Я не могу бежать, когда он там…
Слово «умирает» вертелось на языке, но произнести вслух не посмела. Словно скажет и больше не слово это, а жуткая реальность.
Тамара Николаевна посмотрела на молодую женщину и тихо сказала:
- Там мало кто останется в живых, Маша. Ты должна бежать. Нет времени думать, нет времени даже плакать. Потом поплачешь милая, потом.
Словно в ответ на ее слова вновь поблизости разорвался снаряд, и из шкафа посыпалась посуда, разбиваясь о пол. Осколки разлетелись в разные стороны, и Маше показалось, что только что разбилось ее счастье.
- А вы? – тихо спросила она, с трудом глотая слезы.
- Мы вас догоним, - ответил Петр Андреевич и странно посмотрел на жену – идите, ну же. Давайте. Мы вас догоним.
Лида расцеловала родителей, заливаясь горючими слезами и подхватив Олю на руки пошла к двери. Тогда они еще не знали, что Петра Андреевича и Тамару Николаевну они видят в последний раз. Их расстреляют через несколько часов. Кто-то доложит фашистам, что Петр Андреевич коммунист.