Полицейский, стоявший на страже, поднял жёлтую ленту, позволив им пройти за ограждение. Пока Линч разговаривала с криминалистами, Лотти надела латексные перчатки и открыла входную дверь дома. Она осмотрела тёмный и неприбранный коридор и вошла на кухню с высоким потолком. Всё было тёмно-коричневого цвета, в воздухе пахло дымом — дёрн и сигареты. На столе рядом с колотой кружкой, наполовину полной застоявшегося чая, стояла забитая окурками пепельница. Дверца печи была открыта, пепел остыл так же, как и мёртвое тело священника.
Лотти толкнула другую дверь. Узкая полоска утреннего света просачивалась сквозь тонкие шторы. Стоило Лотти отодвинуть хлопковую ткань, и яркий луч солнца, осветив витавшие в воздухе клубы были, бросил свет на односпальную кровать, шкафчик, комод и двухдверный шкаф.
Подняв голубое одеяло, Лотти опустила пальцы в перчатках под подушку, нащупала и достала оттуда выпуклый кошелёк. Он был полон купюр номиналом пятьдесят и сто евро. На обратной стороне ламинированной карточки святого Антония, державшего на руках младенца Иисуса, Лотти нашла купюру в пятьсот евро. Всего она насчитала одну тысячу шестьсот двадцать евро. Ограбление определённо не было мотивом убийства отца Корнелиуса. Очевидно, что в эту комнату, кроме старого священника, давно уже никто не входил.
Лотти открыла ящики комода, затем шкаф. Одежды там было мало, всё чёрное, пахло нафталином и затхлостью. Опустившись на колени, детектив заглянула под кровать. В ряд были выстроены две пары чёрных туфель, а за ними коричневый кожаный чемодан. Лотти достала чемодан, покрытый слоем въевшейся грязи, и расстегнула замки. Внутри лежали пожелтевшие газетные вырезки, папки и тетради.
Вытащив одну из тетрадей в твёрдом переплёте, Лотти открыла её. Короткие карандашные штрихи были аккуратно выровнены рядами, страница за страницей; цифры, собранные в колонки. Счета по домашнему хозяйству, догадалась Лотти и достала другую тетрадь. То же самое.
«Ну же, Мохан, дай мне хоть что-нибудь», — вопрошала Лотти.
Стоя на коленях на пыльном полу, она пролистала шесть тетрадей, все они содержали сплошные цифры и числа. Выстроив их в ряд, достала следующую, в таком же тёмно-синем твёрдом переплёте, и открыла её. Никаких цифр, лишь текст, написанный от руки. Она затаила дыхание. Тот же хорошо знакомый карандаш, прилежный, методический почерк.
Слова объединялись в предложения, предложения — в абзацы. Лотти читала взахлёб. История надругательств, задокументированная выцветшим карандашом, слетала со страниц буква за буквой, слово за словом, окружая её непостижимым множеством предложений. Мало того, что он совершал подобные действия с невинными детьми, так ещё и записывал это. Хроника секретов, записанная увядающим карандашом, в тёмно-синей тетради с твёрдым переплётом, спрятанной в коричневом кожаном чемодане убитого священника-педофила. Это задело Лотти до глубины души. Она чувствовала, как сердце разбивалось на кусочки и становилось сильнее одновременно.
Не в состоянии дочитать всё написанное, Лотти поместила тетрадь в пластиковый пакет для улик и сунула его во внутренний карман куртки. Куда бы Лотти ни положила её, она понимала, что никогда не сможет стереть тот ужас, что натворил этот демон. Должно быть, он не думал, что станет с этими тетрадями после его смерти, иначе избавился бы от них. Либо он использовал их, чтобы в мыслях снова и снова посещать места своих преступлений? Каким же садистским животным он был? Лотти позвала офицера Линч, согласовала всё с командой криминалистов и отнесла чемодан к машине. Она спешно покинула дом, не в силах избавиться от звуков мягких шагов изнасилованных детей, преследовавших её.
По пустынной, одинокой деревушке эхом прошёлся полуденный похоронный звон.
Глава 83
Очередь у банкомата, казалось, была бесконечной.
Шон топнул ногой в снег и решил рискнуть зайти в банк. По крайней мере, там было тепло. Он ждал, когда освободится следующий банкомат.
Женщина, стоявшая перед ним и едва справлявшаяся с неугомонным малышом на руках и еще одним помладше в коляске, наконец, получила свои деньги. Шон ввёл пин-код и снял двести евро. Этого должно хватить. А что ещё ему оставалось делать? Может, получится продать старую приставку и вернуть хоть какие-то деньги обратно на счёт.
Мальчик задумался, куда мог подеваться Джейсон, и решил поспрашивать старых друзей, видел ли кто его. Не то чтобы его друзья водились с такими, как Джейсон Рикард, но не спросишь — не узнаешь. Сунув деньги в карман штанов, Шон направился к выходу.
***
Мужчина наблюдал за мальчишкой.
Водя руками вверх-вниз по штанине, он огляделся и убедился, что никто ничего не видит.