— Вы лжёте! — закричал отец Джо.
Сердце Лотти разбивалось на мелкие осколки за него. Единственные моменты, когда он имел какой-то контакт с матерью, были день его рождения и день её смерти и он совершал последние обряды, пока она лежала в гробу у его ног.
— Ты незаконнорождённый сын священника-педофила и малолетней девочки-подростка.
— Лжец! — прошептал отец Джо, качая головой, пытаясь избавиться от нахлынувшего видения, но Лотти знала, что ему никогда от этого не избавиться. — Я бы узнал из свидетельства о рождении, если бы был усыновлён, — голос его был сломлен, словно тысячи осколков стекла.
— Тогда, — насмехался Коннор, — монахини, отец Кон и я, мы не заботились тратой времени на свидетельства о рождении. Дети, с которыми мы имели дело, оформление документов для них было равносильно уголовной статье, но мы хранили данные об их рождении в реестрах. — Епископ пытался шагнуть вперёд, но ноги его застряли в глубоком снегу.
— Вы изменили порядковые номера, — сказала Лотти. — Зачем?
— Потому что мог. А ещё потому, что Сьюзен Салливан хотела знать, кто её ублюдочный ребёнок и где он. Я должен был защитить его.
— А зачем было убивать отца Ангелотти? — спросила Лотти, оттягивая время.
— Потому что Ангелотти собирался раскрыть правду, как только обнаружил свою ошибку. Он понял, что записи изменили, и организовал встречу с Брауном, чтобы тот поговорил со Сьюзен. Конечно, я предложил подвезти его и посмотреть, как всё устроится. Браун так и не появился, и я решил рискнуть. Я надеялся, что обвинят Брауна. Но, к сожалению, с погодой не повезло.
Отец Джо снова закачал головой.
— Не могу поверить своим ушам.
— Это факт. Я жил для тебя. Я оберегал тебя все те годы в «Санта-Анджеле», пристроил тебя в хорошую семью. Я потратил свою жизнь, прикрывая церковь.
— И вы скрыли убийство мальчика? — спросила Лотти.
— Я сделал то, что должен был, — ответил епископ Коннор, внезапно опустив плечи.
Лотти знала, что он проиграл свою битву.
— Зачем убивать Сьюзен и Джеймса? — спросила она.
— Они шантажировали меня. Хотели раскрыть все секреты, над которыми я работал всю свою жизнь. И чтобы меня в итоге за это уничтожили? Я должен был их остановить. Я больше не мог себе этого позволить. — Епископ цинично рассмеялся. — Если бы я знал, что Сьюзен Салливан уже умирала от рака, возможно, ничего этого не пришлось бы делать.
Убежденная, что смотрит в глаза самому дьяволу, Лотти сказала:
— Вы скрывали жестокое обращение с детьми. Вы устраивали перевод отца Мохана из одной церкви в другую, позволяя ему и дальше совершать ужасные преступления в новых приходах. Младенцев, которые никогда не выходили за двери этого приюта, бросали в безымянные могилы. Юного мальчишку забили до смерти за этими стенами и бесцеремонно здесь же похоронили. — Лотти махнула рукой вокруг. — Где-то здесь.
— Вы ничего не докажете. — Взглядом он бросал ей вызов.
Лотти выдержала его взгляд, она сосчитала до девятнадцати, пока епископ, наконец, не отвёл глаза. Линч и Кирби, с оружием в руках, хоть и без надобности, заняли позиции вдоль стены позади епископа и О’Мэлли.
— И почему смерть одного мальчика так важна для вас, инспектор Паркер?
— Это важно для всех, — сказал отец Джо. — Особенно для тех, кого вы убили, чтобы сохранить эту тайну.
Лотти потянула его за рукав, чтобы заставить замолчать.
— Ты позоришь воротник, который носишь, — выплюнул епископ Коннор.
— Я — нет, — ответил отец Джо, — а вот вы — да. — Он шагнул вперёд, но Лотти удержала его.
О’Мэлли вырвался из хватки Бойда, подпрыгнул вверх и бросился на спину Коннора, сбивая его с ног. Лотти подняла епископа на ноги, когда Бойд оттащил от него О’Мэлли.
— Я видел тебя своими глазами, — сказал О’Мэлли, из его рта брызнула кровь. — Вон из тех окон. Я, Сьюзен и Джеймс. Мы видели, как ты бросил бедного Фитци в яму под деревом. — О’Мэлли яростно обвёл рукой сад. — И ты был в часовне. Мы видели, как ты стоял и ничего не делал, пока он кричал и плакал. Брайан и отец Кон избивали его, пока с него не слезла кожа, и что ты сделал? Совершенно ничего! Ты мог остановить это!
Бойд оттащил О’Мэлли от его истязателя.
— Ты кровавый убийца! — прокричал О’Мэлли Коннору. — Но до меня ты так и не добрался!
Лотти надела наручники на Коннора. Все его высокомерие исчезло, оставив мёртвую черноту в глазах.
— Мой брат, — прошептала она ему на ухо, — Эдди Фитцпатрик. Что вы с ним сделали?
— Похоронил. Что ещё я мог сделать с его сломленным телом? — Он оглядел сад быстрым движением головы. — Здесь, где-то тут.
Лотти с силой ударила его по лицу. Епископ не вздрогнул, его глаза потускнели и покрылись тёмной дымкой.
— Ваша семья бросила этого мальчика, — усмехнулся он. — Ваш отец выстрелил себе в голову через рот, а мать бросила горюющего десятилетнего мальчика в этих стенах и ушла. А вы… вы…