Какая встреча могла у него быть в канун Рождества?
Понятия не имею. Но нам довелось встретить Рождество вместе. Харт улыбнулся. Это был самый счастливый день моей жизни с тех самых пор, как я перестал верить в Санта Клауса.
Когда вы видели его в последний раз?
В День святого Стефана, тогда он и уехал домой. Двадцать седьмого декабря ему нужно было выходить на работу.
У вас есть ключ от его дома?
Нет. Хотя он хранил ключ в определенном месте.
И что же это может быть за место?
Под камнем, рядом с яблоней в саду.
Лотти вздохнула. Неужели у нее одной было такое ответственное отношение к безопасности?
Мог кто-либо еще знать об этом?
Без понятия.
Прошлой ночью в двери дома был именно ключ Джеймса?
Предполагаю, что да. Я не подходил ближе, ответил Харт. Сделав паузу, он продолжил дрожащим голосом: Я увидел его, висящим там, сразу, как только припарковался за его машиной.
Вы видели кого-нибудь еще поблизости? Другие машины? Может, кто-то проходил или проезжал мимо вас через переулок или по главной дороге?
Ничего. Я ничего не видел, инспектор. Только Джеймса. Он висел там. Как… Как… О, Господи! Харт прикрыл лицо руками, опираясь локтями о стол и пытаясь подавить всхлипы.
Лотти сделала пометку в блокноте, хотя их разговор и записывался на диск.
Ей нужно было собраться с мыслями.
Вы не знаете, был ли у него небольшой фонарик зеленого цвета?
Харт покачал головой:
Не знаю.
Почему вы приехали к нему домой в тот вечер?
Мы договорились встретиться сегодня, в канун Нового года, но потом он позвонил мне и сообщил о смерти Сьюзен Салливан. Он был сильно расстроен.
И вы решили ехать к нему в метель?
Да, инспектор, именно так.
Лотти наблюдала за ним он казался искренним.
Последнее время его настроение не менялось? спросила она.
Харт задумался:
Пару месяцев назад Джеймс сказал, что Сьюзен Салливан диагностировали рак. Думаю, они были знакомы уже давно, но я никогда не встречал ее. Однажды я спросил Джеймса, познакомит ли он нас. Но он так и не сделал этого.
Он рассказывал вам что-нибудь еще о Сьюзен?
Только то, что ей в жизни через многое пришлось пройти. Он говорил так, будто разделял ее невзгоды. Джеймс был именно таким человеком. Сочувствующая душа. Теперь, когда я об этом думаю, кажется, порой он был одержим ею.
Можете предположить, почему?
Думаю, это могло быть связано с их работой.
Что же это могло быть?
Он был возмущен одним голосованием касательно плана развития в рамках Совета. Он все никак не мог поверить, что они что-то там изменили. Я далеко не все понимаю в этом, но, думаю, вам будет легче разобраться, в чем же было дело. Просто нужно знать, что искать.
В этом и заключается суть дела, сказала Лотти, представляя перекошенное лицо Кирби, которому предстоит изучить целую гору бумаг. Есть предположения, когда это случилось?
Не уверен, может, в июне или в июле. Честно, не знаю. Может, это ничего и не значило, инспектор.
Позвольте мне об этом судить, ответила Лотти. У них и так ничего не было. Какой вред могло принести им еще одно «ничего»?
Я о многом сожалею сейчас.
Мне знакомы ваши чувства, произнесла Лотти.
Она подумала обо всем том, что похоронила вместе с Адамом, о чувствах, которые не могла перебороть.
Спасибо, мистер Харт. Можете идти, сказала она ему, закрывая свой блокнот. Но мне нужно будет еще раз с вами поговорить.
В любое время, согласился Харт. Он встал и вышел из кабинета, сгорбившись, словно под смертельной ношей.
Лотти все еще чувствовала его аромат, витавший в воздухе. Горький запах тяжелой утраты. Она узнала его и надеялась, что Харт сумеет пережить гибель любимого, оставив горе позади. Но сомневалась.
И по какой-то причине, несмотря на все это, Лотти не покидали сомнения в искренности Дерека Харта.
Глава 20
— Том, может, присядешь? Ты сводишь меня с ума.
Том Рикард, застройщик, то и дело поглядывая на свою жену Мелани, продолжал ходить вперед и назад по кухне, пол которой был устлан мрамором. Он злился сам на себя за то, что сглупил и позвонил Джеймсу Брауну. Еще больше он злился на того всюду снующего инспектора. Мелани Рикард допила последние капли своего «Каберне», подошла к мойке и ополоснула бокал. Она предпочитала белое вино, так зачем же открыла бутылку красного? Она вела себя как сволочь потому, что он отменил их предновогодние планы, не посоветовавшись с ней.
Места для нервного расхаживания в их доме хватало. Их кухня была размером с целый этаж обычного дома. Но и сам их дом отнюдь не был обычным. Ничто, в чем бы ни участвовала Мелани Рикард, которая уже двадцать один год являлась его женой, не могло быть обычным.
— Ладно, что тебя так беспокоит? — Она вытерла бокал досуха, не поворачиваясь к нему лицом.
Том не ответил. Он знал, что ответ ее особо и не интересовал. Мелани задавала вопросы, поскольку чувствовала, что от нее этого ждут, а не из-за того, что переживала. Она перестала беспокоиться о нем уже давно. В этом он был уверен.