Когда он прогуливался по полупустынному городу, мимо него, смеясь и опираясь друг на друга, прошла пара подростков. Порыв ветра поднял шарф парнишки, и девушка обернула его вокруг своей шеи.
На фоне падающих с неба белых хлопьев выделялась чёрная татуировка. Мужчина переминался с ноги на ногу у витрины магазина, когда девушка притянула парнишку к себе и поцеловала. Мужчина видел, как руки девушки гладили бёдра парня, поднимаясь выше, пока, наконец, не дотронулись до его шеи.
Мужчина старался контролировать своё дыхание — такое громкое, что ему казалось, ребята услышат его. Шея. Татуировка. Симпатичный парнишка.
Молодая пара продолжила свою прогулку, направляясь в «Бар Дэнни».
Ему было необходимо дотронуться до его кожи.
Скоро.
Глава 54
Когда Лотти и Бойд приехали в «Бар Дэнни», детективы Ларри Кирби и Мария Линч были уже там, устроившись перед камином.
Посреди стола рядом с Кирби стояли две пинты «Гинесса», волосы офицера были растрёпаны сильнее обычного. Линч пила горячий виски. Воздух наполнял гул болтовни, в тёмном углу полукругом сидела группа подростков, чья бледная кожа сверкала пирсингами и татуировками. Их стол был загромождён чашками и блюдцами наряду с чайником.
«Время чаепития», — подумала Лотти, усаживаясь поудобнее между двумя офицерами, и больше не стала обращать внимание на молодых людей. Бойд пошел заказывать напитки.
— Пьёте за двоих, Кирби? — спросила Лотти.
— Сижу и думаю о второй пинте, — ответил тот, снимая куртку и готовясь к собранию. Из кармана его рубашки торчал комок бумаги и три пережеванные на кончиках шариковые ручки.
— А первая?
— Опустошу её так быстро, что и не замечу.
Кирби взял пинту, приподнял ее в сторону двух девушек в безмолвном тосте и выпил пиво в три глотка. Он вытер рот тыльной стороной грубой руки и поставил пустой стакан обратно на стол.
— Как же мне это было нужно, — сказал он.
Лотти улыбнулась Линч. Бойд вернулся с бокалом красного вина для себя и белого для Лотти.
— Я думал, вы больше не пьёте, — сказал Кирби, на верхней губе которого ещё осталась пена от «Гинесса».
— Это уже не так, — ответила Лотти. — Здесь и сейчас, мне это нужно так же, как и вам — первая пинта пива.
— Полностью с вами согласен, — сказал Кирби, делая большой глоток, за которым последовала громкая отрыжка, без какой-либо тени смущения.
Четверо детективов попивали свои алкогольные напитки, а пылающий огонь восстанавливал тепло их тел.
— Не оборачивайтесь сразу, инспектор, — сказала Линч, указывая кивком головы за спину Лотти. — В углу сидит ваша дочь.
Лотти тут же повернулась. Кэти! Она сидела, положив голову на плечо Джейсона Рикарда. Глаза её были тяжёлыми, на пухлых красных губах играла лёгкая ухмылка. Её лицо, искусственно бледное благодаря макияжу, встревожило Лотти.
— Сиди, где сидишь, — посоветовал Бойд.
— И не собиралась двигаться с места. Мне хватило стычек на сегодня.
Потягивая неправедное вино, Лотти думала, что с удовольствием выпила бы его залпом, как Кирби свою пинту. Но до его смелости ей было далеко, ещё нужно добраться до дома. Кэти могла подождать. Но Лотти раздражало то, что Мария Линч стала свидетелем раздоров в её семье. Повернувшись к своим коллегам, она рассказала им о прогрессе, которого они с Бойдом достигли.
— Дайте мне пять минут наедине с этим епископом, и он заговорит, — сказал Кирби, облизывая губы.
— Как прошёл ваш день? — спросила Лотти, старательно игнорируя подростков за своей спиной.
— В какой-то момент мне повезло, — ответил Кирби. — Я изучил телефонные звонки Брауна и обнаружил, что некоторые звонки были сделаны на мобильный номер, принадлежащий никому иному, как отцу Ангелотти.
— Джеймс Браун знал отца Ангелотти! — Лотти одним глотком осушила свой бокал. — Итак, теперь у нас есть убедительная связь между Джеймсом Брауном и мертвым священником. — Она поставила пустой бокал на стол. — Когда это было? Какого числа?
— В разные дни, — поправил её Кирби. — Было несколько звонков. Первый — в середине ноября. Погодите.
Он достал стопку бумаг из кармана рубашки и развернул их. На страницах множество чисел были обведены жёлтым маркером.
— Вот, — сказал Бойд, указывая коротким пальцем. — Двадцать третье ноября в шесть часов пятнадцать минут вечера. И ещё два, второго декабря и двадцать четвёртого декабря.
— Во сколько точно четвёртого декабря? — спросила Лотти, испытывая волнение.
— В десять тридцать утра и в семь тридцать вечера, — сказал Кирби, беря одну из ручек и повторно обводя числа.
— И согласно лучшим предположениям патологоанатома, отец Ангелотти был убит в канун Рождества, — сказала Лотти.
— И Сьюзен Салливан встречалась с епископом в канун Рождества. Хоть этот претенциозный ублюдок и отказывается рассказывать нам, о чем была речь, — сказал Бойд.