Но направление неизменно выбирал Арс.
Теперь Сандра вновь у руля, но рутер у капитана, и он погружается с ним на морское дно. В этом рутере, возможно, записаны они все, и теперь их имена размывает солёной водой.
Они с Сашей быстро спелись. Вместе куралесили по московским улицам и в респектабельных заведениях, вместе напивались и брели под утро домой, поддерживая друг друга. Словно парни с одного двора. И тем не менее Арс всегда был для него загадкой. Никто не знал, что он выкинет в следующий раз, никто не догадывался, что им движет. Его прошлое покрыто чернильными разводами, в будущее он шагает, ничем не освещая себе дорогу. И кочки, о которые он запинается, достаются только и исключительно ему. Все, кто идёт следом, Лиходеев, Сургучев, Сандра, светят себе под ноги фонариками и не видят этих кочек.
Что нам делать с пьяным матросом — напевает Гребенщиков, и Саша против воли прислушивается к словам, надеясь найти к ним ответы:
Сандра больше не притрагивается к бумагам. Бросает в кастрюлю вариться макароны и закуривает, пачкая томатной пастой сигареты. Стряхивает пепел в раковину. Где-то совсем рядом шумят возвращающиеся с работы люди, и что-то объявляют по громкоговорителю.
Стук в дверь доносится как будто из другого мира.
Это Лиходеев. Плащ на нём как будто сделан из резины — наверху всё ещё идёт дождь. В руках он держит шляпу, настоящую фетровую шляпу, и с неё стекает вода. Он видит скомканную и разбросанную по столу бумагу, говорит визгливым голосом взбалмошной мамаши нескольких подрастающих чад:
— Вы что здесь, курите?
Наверное, музыканты, какими взрослыми они не кажутся, какая щетина не покрывает их подбородки, и какие никотиновые пятна не появляются между пальцами, навсегда останутся детьми. Стрелка их возраста застряла на четырнадцати-пятнадцати, времени, кода у других начинают пробиваться через скорлупу детской беспечности какие-то амбиции. Можно сказать, для этих вечным приютом стали девяносто пятый — девяносто шестой, жвачка Toorbo и Денди с циплячно-жёлтыми картриджами.
Подобные шутки, как и эксцентричные выходки, Сандру больше не удивляют. Она привыкла быть им матерью.
— Это Арс.
За спиной Лиходеева маячит фигура Сургуча.
— Вы что, скурили Арса? — кудахтая, спрашивает он.
Пролезает в дверь боком, и в помещении сразу становится теснее. Слышен запах лука и крепкой пивной отрыжки.
— Закрывай дверь и садись, — говорит Сандра, расставляя тарелки прямо на мятых листах, используя их как скатерть. — Макароны подоспели.
За стеной пролетает поезд, пока они втроём рассаживаются вокруг стола, открывают пиво или наливают себе кофе из плешивого кофейника. Сургучев ставит себе на колени ноутбук, кабель сети тянется за ним, похожий на крысиный хвост. Водит пальцем по тачпаду, оставляя жирные отпечатки, и словно ни о чём не беспокоится. Его борода вся в крошках и похожа на губку-железку для мытья посуды.
— Не залей мне клавиатуру, — сварливо говорит Сандра.
— Что я тебе, ламерюга какой, — возмущается тот, двумя пальцами сжимая за горлышко бутылку. Пальцы у него такие большие, что кажется, этого горлышка нет совсем, а бутылка растёт у него из кулака. — У тебя есть мышка? Дай, а?
Лиходеев сосредоточенно читает надписи на блокнотных листах. Наконец поднимает глаза, переводит взгляд с Сандры на Блондинчика и обратно. Зачитывает с одного листа:
Что это? Хокку?
Сандра жмёт плечами. Саша отводит взгляд, копошится в корейском салате. В блюде плавает одна бумажка, наполовину пропитавшаяся острым оранжевым соусом.
— Это не хокку, — не отрываясь от экрана, говорит Сургучев. Декламирует:
— Вот это хокку, — продолжает он. — Басё. А это дребедень.
Лиходеев возвращается к чтению. Лоб собирается задумчивыми складками. Руки комкают бумагу, медленно и осторожно, словно стараясь сложить её по уже обозначившимся сгибам.
— И что, здесь такое — всё?
— По большей части, — отвечает Сандра. — Две, три строчки, редко больше.
— Всё серьёзно?
Саня отвечает:
— Более чем. Я пытался его сегодня немного растрясти, но ничего не получилось.
— Может быть, дать ему немного времени.
— У него было время. Полгода в клинике и ещё год потом, пока он где-то шлялся, — теперь Сандра говорит резко, глядя в глаза Лиходееву. Тот отводит взгляд. — Это бизнес. Как можно работать, когда ни в чём не уверен? Когда все твои планы написаны мелом на стене. К следующему году, к поездке в Германию мне нужен альбом. И команда, в которой я буду абсолютно уверена.