Но больше всего Ардо впечатлило платье в самом дальнем углу. Верх платья, а также рукава до локтя полностью состояли из чешуек и вызвали ассоциацию с кольчугой. Материал рукавов ниже локтя напоминал потертую черную кожу. Юбка тоже была кожаная, с длинными разрезами до бедра – вероятно, для того, чтобы свободно двигаться. Платье в районе талии обхватывал кожаный пояс с множеством маленьких кармашков.
Мила, будто завороженная, подошла ближе и протянула руку. Она почти дотронулась до необычной кольчуги, когда ее запястье перехватили мужские пальцы, а уха коснулось горячее дыхание:
– Мила Васильевна, я бы не советовал прикасаться к вещам, функционал которых вы не знаете.
Руку отпустили. Мила резко отступила назад.
– А что это за платье? – не сдержала она любопытства.
– Одежда женщины-воина из Перу двенадцатого века.
– Женщины-воина? – удивилась Мила. – А почему до него нельзя дотрагиваться?
– Оно пропитано ядом.
– Зачем?
Мила отошла подальше от платья. Теперь оно не казалось таким прекрасным.
– Если верить легенде, – начал Евгений обычным голосом, а продолжил певуче, видимо, цитируя эту самую легенду: – В высокогорной долине, где кондоры рисуют круги на камнях времен, стояла крепость Вилька-Уаси – твердыня ордена курака-килья, женщин-воинов. Правили железом и ядом они, облаченные в плащи из шкур викуньи, пропитанных зельем сонцо-йаку – слезой спящего духа.
Мила изумленно распахнула глаза, слушая Громова. Его голос завораживал.
– С рождения девочкам вплетали в волосы листья тупа-мойок – растения, цветущего раз в десять зим под светом кровавой луны, как называли полнолуние члены ордена. До семи лет поили отваром из корней этого растения, даруя иммунитет к ядам. Доспехи тоже пропитывали соком тупа-мойок, смешанным с пеплом вулкана Мисти и кровью черной ламы. Кожу для них обрабатывали в котлах ведьмы, потомственные колдуньи, сопровождая заговорами. Творилось сие действо обязательно в полнолуние, когда лунные тени отпирают врата между мирами. А стражницы в масках ягуаров следили, чтобы ни капли не пропало даром.
Громов на мгновение замолчал, а Мила одернула себя, сообразив, что слушает начальника открыв рот.
– В тысяча сто пятьдесят втором году, как гласят хроники на кипу, – возобновил рассказ Евгений. – Это древняя система узелковой письменности народов Анд, – пояснил, заметив непонимание Милы. – Так вот. Лорд горного клана, Атун-Синчи, решил захватить долину. Сёстры курака-килья встретили его воинов, облаченных в деревянные доспехи с шипами, на перевале Куско-Рикри. Атун-Синчи не успел даже вытащить меч. Он коснулся плаща Пача-Урми, предводительницы курака-килья, и умер, а его кожа покрылась узорами, словно высохшая земля трещинами.
– Ого! А эти женщины в обиду себя не давали! – восхищенно перебила Мила Громова. Тот согласно кивнул.
– В тысяча сто девяносто восьмом году одна из младших сестер, Ч’аска-Койлор, влюбившись в пленника из клана уру, помогла ему сбежать и выдала тайну яда. Вождь уру приказал избавиться от всех курака-килья, чтобы больше никто не узнал секрет. Посланные им воины отравили ручей, из которого набирали воду обитатели крепости Вилька-Уаси, бросив туда труп ядовитой лягушки-демона хамп’ату. Сёстры имели иммунитет лишь к яду тупа-мойок, а потому умирали в страшных мучениях.
– Да, любовь порой бывает опасна и коварна, – грустно вздохнула Ардо.
– Последние воительницы перед смертью подожгли крепость, добавив в пламя высушенные листья тупа-мойок. Ядовитый дым убил всех врагов, окруживших оплот курака-килья. А души сестёр стали тенями и до сих пор бродят среди руин, убивая любого, кто посмеет искать там сокровища. Но сильный шаман, если соберет семь цветков тупа-мойок в кровавую луну и бросит их в костер, способен услышать голоса погибших воительниц. «Мы защищали жизнь смертью, – шепчут они. – Но смерть всегда сильнее». Вот такая история, – бодро закончил Громов, пожав плечами.
А Мила подумала, что за несколько месяцев она узнала больше, чем за всю предыдущую жизнь. И сколько еще удивительного скрывает «Око бесконечности»?
– Подождите! – тряхнула она головой и указала на платье-доспех. – А у вас-то оно откуда?
– Три месяца назад привезли из экспедиции. Пока для него делают защитный ящик, оно хранится у меня.
– И вы не боитесь?
– Чего? – усмехнулся Громов.