Мотоцикла Дэнни на улице не оказалось, но, надеясь на ничтожную вероятность, что он все же может быть дома, я решила постучать в дверь. Дверь была дешевая, из акрила, и отозвалась на мой стук унылым, приглушенным звуком. Объявить о своем присутствии другим способом я не могла: отверстия, оставленные для дверной фурнитуры, остались незаполненными. Кто-то забил их туалетной бумагой, преграждая путь сквознякам. Я стояла на крыльце в легком смущении, надеясь, что мама меня не заметит, и размышляя над тем, сколько мне следует подождать, чтобы постучать еще раз или отказаться от этой попытки. Через минуту за дверью послышались шаркающие звуки, но она не открылась. Я постучала еще раз с тем же результатом, затем присела перед щелью почтового ящика.
— Здравствуйте… это Сара. Сара из дома через дорогу. Простите, что беспокою вас. Я… я просто хотела поговорить с Дэнни, если можно…
При упоминании о Дэнни дверь приоткрылась, и за ней я увидела прихожую, заставленную картонными коробками и непонятными механическими деталями. Умеренный беспорядок и никакой чистоты. Из-за двери высунулась грязная копна волос, и на меня с подозрением уставился маленький глаз.
— Здравствуйте, — опять начала я. — Меня зовут Сара.
Копна не ответила.
— Э-э… а ты Пол?
— Да, — энергично закивала копна.
— Я живу через дорогу, — сказала я, указав на дом у себя за спиной. — Когда-то мы с твоим братом… общались.
— Я знаю, кто вы, — сказал Пол.
Готовая продолжать свои объяснения, я остановилась с раскрытым ртом. Тон Пола чем-то меня удивил. Он был ровный, монотонный, но почему-то полный многозначительности. Мне стало не по себе.
— Отлично, — неловко отозвалась я. — Что ж. Мы никогда не встречались, не так ли?
Из-за двери появилось плечо, вероятно, для того, чтобы коротко им пожать.
— Приятно познакомиться, Пол. Дэнни здесь?
— Он на работе, — медленно проговорил Пол с оттенком дерзости в голосе.
Глупый вопрос. Конечно, середина дня, все нормальные люди на работе. Я-то гуляю, поскольку школа закрыта. Это позволило плавно перейти к следующему вопросу:
— Почему ты дома в это время в будний день? Разве тебе не нужно быть в школе?
Я сбилась на свой учительский тон и получила в ответ нахальную усмешку.
— Я больше не хожу в школу.
Наверное, вид у меня был растерянный, так как мальчик распахнул дверь и, шаркая, появился передо мной. Он страдал ожирением. Он был не толстым, он был огромным. Выше среднего роста, но пропорциональности его фигуре это не придавало. Руки пухлые, со складками вокруг суставов. Торс мягко бугрился под футболкой размером с палатку. Из спортивных штанов в пятнах торчали отекшие, бесформенные босые ступни. Ногти на пальцах ног были длинные и в зазубринах, желтые на фоне серовато-голубоватой кожи, что говорило о плохом кровообращении: организм работал со слишком большой перегрузкой, чтобы функционировать эффективно. Я с трудом оторвала взгляд от его ног и снова встретилась с мальчиком взглядом. Смотрел он с вызовом, но и с долей страдания.
— Меня травили, — объяснил он. — Теперь учусь дома.
— Тогда понятно, — сказала я. В то же время я не могла представить, как в подобном доме можно учиться. — И как тебе?
— Да нормально. — Мальчик пожал плечами. — Получил, между прочим, высокий ай-кью. Да и вообще в школе скукота.
— Ясно. Ну что ж, это здорово. — Я улыбнулась. — Но я все-таки пришла к Дэнни. Ты не знаешь, когда он вернется?
— Не-а. Он в разное время приходит.
— Понятно. — Я начала пятиться от двери. — Приятно было познакомиться с тобой, Пол. Поймаю Дэнни как-нибудь в другой раз. Может, ты передашь ему, что я заходила?
Пол казался разочарованным.
— А вы не хотите зайти?
Входить в этот дом я не хотела. Полу ничего не известно о Чарли, а именно за этим я сюда и пришла; я не знала, когда вернется Дэнни и хватит ли у меня духу заговорить с ним, когда он приедет. Кроме того, дом был ужасающе неопрятным. А еще я видела, что Полу одиноко. Если он не ходит в школу, а Дэнни целый день на работе, собеседников у него, вероятно, не слишком много. Я никогда не замечала, чтобы он приходил или уходил, — правда, это ничего не значило. Находясь дома, в окна я не смотрела, да и вообще ни с кем тут не общалась. Но мне показалось, Пол вообще не бывает на улице. И сколько ему лет — двенадцать? Слишком юн, чтобы сидеть в четырех стенах. Я буду чувствовать себя виноватой, если сейчас уйду, поняла я. И его разочарую. Мы, выжившие, должны держаться вместе.