— Да я только чуть-чуть тут побуду. Может, увидимся завтра.
— Хорошо, — ответила я, мысленно ругнувшись.
Он сошел с крыльца, бодро мне помахал, снова превращаясь в мистера Приятного Парня, и пошел по дорожке. Я захлопнула дверь и заперла ее на все замки и задвижки. Он сидел на стене в конце сада и курил сигарету, когда я украдкой выглянула в окно. Он казался хозяином этого места.
Позади меня раздался шум, и я вздрогнула. Обернувшись, я увидела стоявшую в дверях гостиной маму.
— Кто это был?
— Никто.
— Ты довольно долго с ним разговаривала. — Она сделала глоток из стакана. Глаза у нее опасно блестели. — Почему ты не пригласила его войти? Стыдишься меня? Боишься, что твой друг осудит тебя из-за меня?
— Он не друг, мама, — сказала я, чувствуя бесконечную усталость. — Я не хотела видеть его в нашем доме. К тебе это не имеет никакого отношения. — У меня родилась мысль, вызвавшая острый страх. — Не разговаривай с ним, если увидишь его. Не открывай дверь, ладно?
— Если захочу, я открою дверь своего дома, — натянуто произнесла мама. — Не указывай, что мне делать.
— Прекрасно. — Я подняла руки. — Впусти его, если хочешь. Кому какое дело?
Видя, что возможность поскандалить ускользает, мама утратила интерес и стала подниматься по лестнице. Я смотрела, как она медленно, пошатываясь, поднимается, и мне хотелось плакать. Я не знала, как справиться с Джеффом, и не с кем было посоветоваться. Я не могла судить, перегнула я палку или нет. Располагала я только подозрениями. Все свидетельствовало лишь о том, что я ему нравлюсь, и ни о чем больше. Ну а мурашки, которые бежали у меня по телу от него, не аргумент для полиции.
И все же есть один полицейский, который может отнестись к этому с вниманием. Если бы я посмела, то попросила бы Блейка избавить меня от Джеффа. Джефф не понравился ему, когда они встретились у церкви. Эта парочка ходила кругами друг перед другом как две ощетинившиеся собаки, которые оценивают свои перспективы в схватке, и я сделала бы ставку на Блейка, так как он одержал бы победу.
Я побрела в гостиную и села на диван, подавляя зевок. Что делать, я решу, хорошенько выспавшись. Джефф благополучно находится на улице, а мы — в безопасности внутри. И утром все, вероятно, окажется много яснее.
— Ты идешь по красивому пляжу, высоко в небе — солнце, — слышу я за спиной голос, растягивающий гласные, нараспев.
Краси-и-и-ивому. Пля-а-а-ажу. Мне скучно. Приходится сидеть очень тихо и неподвижно, не открывать глаза и слушать эту даму, которая все говорит про пляж.
— Песок — чистейшей белизны, мелкий песок, приятный и теплый у тебя под ногами.
Я думаю о своем последнем пребывании на пляже. Я хочу рассказать об этом даме, Оливии. Было это в Корнуолле. Чарли поставил меня рядом с кромкой прибоя и выкопал вокруг меня ров. Он был глубокий и широкий, и когда канал, прорытый братом, соединился с прибоем, вода хлынула и заполнила ров, поднимаясь выше любой волны. Испугалась я только тогда, когда песчаный островок начал размываться подо мной. Отцу пришлось меня спасать. Он закатал штанины и вошел в воду, чтобы забрать меня и отнести туда, где ждала мама. Он назвал Чарли опасным идиотом.
— Идиот, — произношу я сейчас, тихонечко, тише шепота.
Теперь голос Оливии еще более замедляется. Она слушает себя, сосредоточивается. Меня она не слышит.
— Итак, сейчас я собираюсь перенести тебя в прошлое, Сара. — Внезапно мне хочется поерзать, засмеяться или топнуть ногой. — Здесь ты в полной безопасности, Сара.
Я знаю, что в безопасности. Я чуть-чуть приоткрываю глаза и оглядываю комнату. Шторы задернуты, хотя середина дня. Стены розовые. На полке позади заваленного бумагами стола — книги. Это не очень интересно. Я снова закрываю глаза.
— Итак, давай вернемся в тот день, когда исчез твой брат, — воркует Оливия. — Это летний день. Что ты видишь?
Я знаю, что должна вспоминать Чарли.
— Своего брата, — предполагаю я.
— Хорошо, Сара. И что он делает?
— Он играет.
— Во что он играет?
Я всем сказала, что Чарли играл в теннис. Она ожидает, что я скажу «в теннис».
— В теннис, — говорю я.
— Он один?
— Нет, — отвечаю я.
— Кто еще там находится, Сара?
— Я.
— И что ты делаешь?
— Лежу на траве, — уверенно произношу я.
— И что происходит потом?
— Я засыпаю.
Небольшая пауза.
— Хорошо, Сара, у тебя очень хорошо получается. Я хочу, чтобы ты вспомнила о том, что было до того, как ты заснула. Что происходит?