— Значит, он сидел там среди ночи. Возможно, немного прогулялся вокруг, чтобы поостыть после вашей небольшой размолвки. Был он смущен? Думаю, да. Свалял дурака перед девушкой, которая ему нравится, и теперь приходил в себя. Он водил «гольф». Приятный маленький автомобиль, но, желая отобрать машину, на владельцев «гольфа» не нападают. «Мерс», «ягуар», может, «БМВ», но не маленький «фольксваген». Кроме того, если хочешь забрать машину, не станешь нападать на человека, когда он в ней сидит. Кровь и все такое в салоне. Кто захочет ехать в такой грязи? Ты вытаскиваешь водителя на дорогу, наносишь ему несколько ударов, чтобы он лежал и не мешал тебе, а затем уезжаешь — в лучшем виде.
Викерс вздохнул, сосредоточив взгляд на багажнике машины. Было понятно, что видит он не покалеченный автомобиль, а тот, который несколько часов назад стоял здесь, припаркованный у тротуара, — идеальный, тщательно ухоженный, чистый и сияющий.
— Я подхожу, готовый к экзекуции, — тихо сказал он. — Я принимаюсь с водителя, верно? Мешаю ему отъехать. Открываю дверь и начинаю наносить удары. Он отвечает, а может, у него не было возможности, но он соскальзывает к пассажирскому сиденью и я больше не могу размахнуться под нужным углом. Я считаю, водитель получил достаточно, но по-прежнему зол. Я не удовлетворен. Однако остается еще автомобиль. Я могу выместить свои чувства на нем. Поэтому разбиваю окна со своей стороны и перехожу к заднему стеклу. Отличная большая цель. Затем достаю нож и пропарываю шины. Но по какой-то причине я не могу зайти с левой стороны. Почему же?
— Недостаточно места? — высказала я предположение. Живая изгородь соседей нуждалась в стрижке, листья нависали над дорожкой. Между стоявшей машиной и разросшимися кустами и пройти-то трудно.
Викерс нахмурился.
— Может быть. Но может быть, мне не нужен автомобиль с той стороны. Я смотрел на него справа — может, даже разглядывал его. Я сосредоточился на нем. В моем сознании он неразрывно связан с человеком, на которого я нападаю. — Он обернулся, чтобы посмотреть на дома через дорогу, обращенные фасадами в нашу сторону. — Можно подумать, там кто-то наблюдал. Интересно: может, кто-то из ваших соседей видел слоняющегося здесь странного типа.
Я посмотрела в том же направлении — садики перед домами внезапно предстали как потенциальные укрытия, и я вновь почувствовала покалывание в затылке, которое ощущала все эти дни, и вдруг поняла: за мной наблюдают. Я подумала, не сказать ли об этом Викерсу. Однако тут же засомневалась, не схожу ли с ума.
Не успела я заговорить, как Викерс продолжил:
— Но о чем это место преступления точно мне говорит, так это о том, что напавший знал свою жертву и имел представление, как много значит для него машина. Поэтому мы спросим мистера Тернбулла о его друзьях, когда он будет в состоянии с нами поговорить. — Тон детектива выдал, о чем он думал на самом деле: «Если он будет в состоянии с нами поговорить».
Джефф всегда заботился о своем автомобиле. Приводил его в порядок, прежде чем сесть за руль, смахивал сухие листья и прутики из-под дворников, проверял передний и задний бамперы на предмет вмятин.
— Машина находилась в отличном состоянии. Можно было догадаться, что он ее любил, — медленно произнесла я. — Для этого нет необходимости знать его.
— Но нужно было знать о нем нечто такое, что заставило так на него наброситься. Как вы не понимаете? — возразил Викерс. — Я насмотрелся на разные виды проявления насилия, и все в этой сцене говорит об открытых чувствах. — Он снова посмотрел на машину, упершись руками в бока, и покачал головой. — Хотелось бы мне знать, как это связано.
— Связано? С чем связано?
Викерс посмотрел на меня.
— Вам не кажется, будто это связано с тем, что случилось с бедной маленькой Дженни Шеферд? А зачем, по-вашему, мы здесь с Блейком?
— Но я не понимаю… — начала я. Он положил ладонь мне на руку.
— Сара, взгляните на факты. У нас мертвая девочка. Этот мужчина ее знал, был одним из ее учителей, он оказывается далеко от своего дома, на улице, которая, если смотреть по прямой, совсем рядом с местом, где жила Дженни. Его едва не убил неизвестный человек или люди. Дженни погибла насильственной смертью. Слишком много совпадений, чтобы я их проигнорировал. Всё происходящее в этом пригороде, всё может иметь какое-то отношение к убийству Дженни. У меня на руках два очень жестоких преступления, которые выходят далеко за рамки обычного уровня преступности в этом районе. Если я разделю их, то, вероятно, достигну какого-то прогресса тут и там; возможно даже, мне посчастливится наткнуться на свидетеля либо мой убийца будет ждать случая сознаться. Маловероятно, но такое бывает. Если я буду вести эти дела по отдельности, то придется ждать прорыва, который может так никогда и не наступить ни в одном из них. Но объединив их, я получу возможность выстраивать варианты, понимаете? Точки совпадений. Это как в алгебре: вам нужны два уравнения, чтобы решить задачу. — Лицо старшего инспектора светилось воодушевлением: он действительно любил то, чем занимался. На мгновение он увел меня в сторону сравнением с алгеброй, мой разум отвлекся на воспоминание о том, как мне когда-то сказали, что у меня нет математических способностей, совсем никаких…