— В последний раз этот браслет я совершенно точно надевала в школу, — повернулась я к Викерсу. — Он никак не мог находиться в сумке. Я оставила его на столе в классе. Как, черт возьми, он здесь оказался?
— Это мы и хотели бы знать, — спокойно произнес Викерс. — Здесь, похоже, много принадлежащих вам вещей, если учесть, что до вчерашнего дня вы не общались с обитателями этого дома, по вашему заявлению.
— Я не могу это объяснить, — сказала я, совершенно сбитая с толку. — Я не понимаю. Что это за комната?
Блейк поманил меня к видеокамере и указал на видоискатель.
— Ничего не трогайте, но посмотрите в него и скажите, что вы видите.
— Он направлен на кровать. — Не успели эти слова слететь у меня с языка, как что-то щелкнуло у меня в голове. — О… вы хотите сказать, здесь снимали видео? Самодельное порно? Какая мерзость. — Я вдруг порадовалась, что мне не позволили ни к чему здесь прикасаться. — И Пол, должно быть, находился здесь, пока они делали эти записи. Бедный ребенок. Надеюсь, Дэнни ничего ему не показывал. — Я посмотрела на Викерса. — Но почему здесь все мои вещи? Что происходит?
Он вздохнул.
— Сара, мы вынуждены предположить, что вы до какой-то степени причастны к этому.
— Что? — Я не поверила своим ушам. — Я же сказала вам, что сумку у меня украли! Это мои вещи, но я не оставляла их здесь… я не знаю, как они здесь очутились.
Блейк отошел к двери, где вполголоса беседовал с одним из полицейских, которые обыскивали дом. Он обернулся.
— Сэр, можно вас на минутку?
— Ничего не трогайте, — еще раз подчеркнул Викерс и дождался моего кивка, прежде чем выйти вслед за Блейком из комнаты. На пороге появился полицейский в форме, следя за мной. Он молчал, молчала и я. Я просто стояла там и с неловким чувством разглядывала пустую, невыразительную комнату.
Когда они наконец вернулись, я спросила:
— Что происходит?
Мужчины выглядели еще мрачнее, чем раньше. Викерс прислонился к стене, как будто у него ослабли ноги, и предоставил отвечать Блейку.
— Мы только что были наверху, где наши сотрудники обнаружили огромное количество самодельной детской порнографии. В одной из спален наверху находится современная система — компьютеры, высокоскоростная широкополосная сеть, сделанные на заказ программы для видео, стопки видеодисков. — Он указал на камеру. — Эта штука записывает прямо на диск. Здесь они снимают, потом идут наверх и загружают на хост-сайт. Такие вещи крайне трудно отследить. Занимающиеся этим люди весьма умело подделывают адреса персональных компьютеров, влезают в компьютеры других участников Сети, чтобы воспользоваться их параметрами, поэтому нам сложно пройти по цепочке в обратную сторону и выяснить, кто выкладывает в Интернет эту гадость.
— Но зачем? — Меня начало трясти.
— Деньги, — коротко ответил Блейк. — В этом бизнесе крутится масса наличных денег. Если ты предлагаешь хорошую продукцию, то можешь запрашивать сколько захочешь. Фильмы и фотографии постоянно меняются. Педофилам надоедает смотреть на одних и тех же детей, на все те же изнасилования и пытки. Множество клиентов готовы платить за просмотр свежего насилия над ребенком. Хорошие поставщики создадут его под заказ. Можно нанять их, и они воплотят любую фантазию. Если ты заплатишь достаточно, то можешь даже потребовать, чтобы ребенок кричал твое имя. Это создает впечатление присутствия там, а не только просмотра на компьютере.
Меня передернуло от его грубого тона.
— Это профессиональная съемочная площадка. — Блейк обвел рукой комнату. — Здесь нет ничего, что подсказало бы, где происходят съемки. Комнату очистили, в кадре не появляется ничего личного. Только кровать и часть пустой стены. Полиции не за что уцепиться, если мы все-таки найдем в Сети эти видео или фотографии. Такая комната может быть где угодно. Все, что мы можем, — выявить клиентов, идиотов, которые платят за это со своих кредитных карт.