Ржавый выискивал в газетах материалы, связанные с делом Томаса Ливена. В одной из газет, к примеру, ему попался подробный план дома, где было совершено убийство, с обозначением всех входов-выходов. В другой проскользнуло упоминание о том, что Томас Ливен подозревал мисс Олдингтон в похищении своего изобретения, имеющего оборонное значение. Об этом было сказано вскользь ввиду секретности дела. Зато детали преступления были описаны подробно: злополучная шляпа, забытая капитаном; протокол вскрытия, установивший, что удар был нанесен спереди острым ножом для разрезания бумаги, обычно лежавшем на письменном столе; удар пришелся в самое сердце и вызвал мгновенную смерть. Там же, на письменном столе, лежал и револьвер Томаса Ливена, которым капитан почему-то не воспользовался. Вслед за тем шли хвалебные гимны полиции, которая проявила редкую оперативность, выполнив массу фотоснимков и умело допросив прислугу. Кроме того, удалось снять отпечатки пальцев с рукоятки ножа, а также отыскать шофера такси, везшего капитана Ливена. Убитая лежала возле двери ничком, ящики письменного стола были выдвинуты, должно быть, преступник что-то искал. Ржавый отметил для себя все эти детали.
Затем он перекочевал в портовый кабак, где собирались моряки, плавающие под флагами всех стран мира, заказал себе пшеничной водки и три часа предавался размышлениям.
А несколько позже портье отеля «Гранд Ориенталь» доложил по телефону капитану Брэдфорду, что некий господин желает лично побеседовать с его высочеством. Добиться приема у принца Сюдэссекского можно было лишь только через капитана.
— Кто этот господин?
— Доктор Верхаген.
— Объясните ему, что его высочество может принять лишь в том случае, если подано письменное прошение об аудиенции с достаточно убедительной мотивировкой.
Через полчаса к капитану явился негритенок-посыльный с конвертом адресованным капитану Брэдфорду. Письмо было следующего содержания:
Д-р Верхаген почтительнейше просит у его высочества аудиенции в связи с делом Томаса Ливена. Засим остаюсь в совершенным почтением.
— Приведите ко мне этого человека, — сразу же распорядился капитан.
Вскоре на пороге появился Ржавый в приберегаемом для торжественных случаев экстравагантном зеленом костюме для игры в гольф.
Капитан не предложил ему сесть. Умным, испытующим взглядом он изучал своего посетителя.
— Что вам угодно? — осведомился он наконец.
— Я желаю поговорить с его высочеством о деле Томаса Ливена.
— Вы имеете в виду офицера, два года назад приговоренного к смертной казни за убийство своей невесты?
— Совершенно верно. Я пришел к поразительным выводам в связи с этим делом.
— Не понимаю, какое дело его высочеству до той давней истории и ваших поразительных выводов?
— Насколько мне известно, поездка его высочества в определенной степени связанна и с этим делом, — дерзко парировал Ржавый.
— Откуда вам это известно? — В тоне Брэдфорда появились металлические нотки.
— Извините, но я просил аудиенции, а не о допросе. Что и откуда мне известно — это мое личное дело.
— Остерегайтесь дерзить, сударь! Военные тайны Британской империи ни в коем мере не являются вашим личным делом. Советую изложить мне все, что вы желаете сообщить, а я, если сочту нужным, передам его высочеству.
— Если его высочество не заинтересуется моим сообщением, я переадресую его властям повыше, — вскипел Ржавый. — И не забуду упомянуть, что здесь меня не пожелали выслушать.
— Ах, вы еще и угрожаете? Да как вы смеете так себя вести!
— Позвольте мне откланяться.
— Вы пытаетесь блефовать, выдвигая совершенно нелепые предположения, — сказал Брэдфорд. — Вашей цели я не знаю, но сам этот факт считаю достаточным, чтобы отказать вам в просьбе. А также полагаю своим долгом предупредить, чтобы вы поменьше интересовались делом Томаса Ливена, иначе вам это дорого обойдется.
— Если бы я доказал невиновность Томаса Ливена и передал в руки правосудия истинного преступника, я помог бы Британии завладеть крайне важным изобретением, не так ли?
Капитан молча смотрел на него; видно было, что он колеблется, стоит ли обсуждать эту тему с незнакомым человеком.
— До сих пор вы, как я понял, вроде бы занимались сонной болезнью, — проговорил он наконец. — Пожалуй, лучше бы нам побеседовать на эту тему. На днях я получил посылку: трипаносомы между двух стеклянных пластин. Я, видите ли, в частной жизни страстно увлекаюсь микроскопическими исследованиями и отовсюду выписываю себе инфицированные капельки крови на стекле. Ну так вот: вокруг трипаносом я заметил какие-то белесые пятнышки. Не могли бы вы объяснить мне, что это значит?