— О-о! — протянул Рольф.
— Не то чтобы мы не готовы за все справедливо платить… Мы собираемся честно вести дела с местными…
— Понятно, — прервал его Рольф. — Я уверен, что вы благородны.
— Знаете, что здешние произведения искусства и изобретения немало стоят и могут оказать помощь в развитии Земли. Иногда эти черноногие цапли делают действительно важные открытия. Возможно, это — одно из них, — с этими словами он кивнул на теликнон на рабочем столе. — Вы также знаете влиятельных марсиан. Но когда открываете отделение на новом месте, лучше начинать с первого этажа.
— Понятно, — повторил Рольф. — Здесь несколько месяцев на низких Уровнях жили люди. Это были сотрудники Компании?
— Не могу спорить с вами. Они были и остаются сотрудниками.
— Тогда вы должны знать, что здесь и как, — продолжал Рольф.
— Да, у нас есть общее представление.
— И что же вы хотите от меня?
— Вы можете облегчить нам жизнь. Вам также может быть известно то, что упустили наши люди. Конечно, мы готовы позаботиться о вас. Вам хорошо заплатят.
— Заплатят? — эхом повторил Рольф.
— Естественно. Я знаю, что вы привезли с собой массу вещей с Земли, но к настоящему моменту вы уже могли израсходовать все запасы. Я слышал, что вы работаете неполный рабочий день…
— Работаю, — кивнул Рольф. — Я начал работать, как только прибыл сюда.
— Да? Но вы, наверное много привезли…
— Я не привез с собой запасов и на десять центов, — перебил его Рольф.
— Что? Но у вас же была куча…
— Я все передал Сильвии во время развода, чтобы она могла безбедно жить, воспитывать и обучать нашу дочь, — пояснил Рольф. — Я работаю здесь по двадцать часов в неделю. Мне ничего не платят, но система обмена, основанная на единицах труда, дает мне все, что требуется. Если мне нужно специальное оборудование, мои друзья-марсиане с радостью сделают его для меня бесплатно.
Пока Хардести слушал, на лице его появлялись противоречивые эмоции. Сначала он был поражен, узнав о человеке, который оставил все свое богатство жене во время развода. На его лице было написано: «Проклятый дурак! Ей нужно было нанять тебя дворником!» Когда Рольф сказал, что на Марсе ему не платят за работу, лицо Хардести выразило сомнение, эквивалентное выражению: «Только дурак работает бесплатно!»
Рольф не стал рассказывать, что на Пятом Уровне он только что оскорбил марсианина, предложив ему оплату за труд. В глубине души он знал, что не хочет ничем делиться с этими двумя и Компанией, которую они представляли. Единственное, чего он хотел, так это избавиться от них. Он хотел, чтобы его оставили в покое, подумать о том, что с ним случилось на Пятом Уровне, подумать о марсианине по имени Унардо и странном инструменте, напоминающим абак, который издавал музыкальные звуки, когда перемещали бусинки, попытаться хотя бы чуть-чуть понять, что именно принесло исцеление его телу и спокойствие измученному уму. Он увидел чудо и хотел остаться один, чтобы подумать о нем и, может быть, помечтать.
Пока Рольф наблюдал, как меняется выражение лица Хардести, где-то в самой глубине души он коснулся краешка тишины и внутреннего спокойствия. Что-то зародилось там, смутное, как в потемневшем от времени зеркале. Но это было не то, что он желал бы увидеть. Вместе с ним пришли эмоции, грубые…
Внезапно Рольф понял, что не хочет разглядеть это, потому что это было лицо, которое он увидел, когда теликнон впервые заработал. Это было лицо Хардести! И когда Рольф узнал его, прилив грубых эмоций и вечной жажды власти снова попытался заполонить его разум. Он почувствовал их, как удар, и вздрогнул, словно от удара, но также он понял, что его ударило не с прежней силой. Теперь появился какой-то барьер, который задержал и ослабил этот поток. И когда это произошло, он внезапно понял, что Унардо гений, и ощутил благодарность за граничащую с чудом работу марсианина Пятого Уровня. Рольф понял, что, если бы не Унардо, он снова упал бы в обморок под напором яростной энергии. Но теперь он только ощутил, что его пальцы мелко дрожат. И тогда он до конца понял Хардести. Если сначала он лишь распознал в нем определенный тип людей, то теперь он понял его самого. Этот человек был куда хуже, чем типичный представитель себе подобных.
— Выходит, вы не станете сотрудничать с нами? — спросил Хардести.