— Папа, я ничего не понимаю, — прошептала Дженни.
— Это Сузусилмар, — ответил Рольф. — Здесь есть то, чего не поймет ни один человек — и понимают лишь очень немногие марсиане. — Он видел, как в ее глазах рос страх, пока он говорил. — Сузусилмар и его семь Уровней являются самой большой тайной Марса. Возможно, и самой большой тайной всей Солнечной системы. Здесь слово «разум» имеет другое значение, нежели на Земле. Много веков здесь, на этой горе, марсиане изучают значение этого, слова и даже теперь они не добрались до его основ. Возможно, у него вообще нет основы, возможно, разум лишь иное название бесконечности, и то, что мы называем своим разумом, лишь маленькие частички бесконечности из всего необъятного пространства-времени, из мозаики в десять в десятой степени миллиардов форм жизни, среди которых мы знаем только людей и марсиан.
— Это так странно… и так интересно, — прошептала Дженни. — По крайней мере, я чувствую, будто только сейчас коснулась самого краешка смысла жизни…
— Продолжай удивляться, моя дорогая, — улыбнулся ей Рольф. — Это самое важное чувство из всех, что у тебя есть. Пока что достаточно и его. Ну, а теперь ты должна рассказать мне о себе, как жила и что делала все эти годы. Я так потрясен осознанием того, что ты здесь. До сих пор не могу прийти в себя.
Оба они забыли о пистолете, все еще валявшемся на полу.
Много позже, когда Рольф слушал ее рассказ о себе, в дверь постучали. Извинившись, он встал и пошел открывать.
За дверью стоял человек в форме космонавта Компании. При виде его Дженни взвизгнула и убежала в заднюю комнату. Джон Рольф с недоумением поглядел на гостя.
Высокий и долговязый, с руками и ногами, которые, казалось, были присоединены к туловищу под странными углами, он напоминал какого-то космического журавля. Взглянув вслед убежавшей Дженни, он крикнул вдогонку:
— Эй, Дженни! Погодите! Не убегайте от меня, Дженни!
Дверь задней комнаты захлопнулась.
Долговязый разочарованно взглянул на Рольфа и тут же узнал его.
— Вы — Джон Рольф? Отец Дженни? — он быстро сыпал вопросами, не дожидаясь ответов. — Рад познакомиться с вами, сэр. Я — Билл Хокер. На Земле Дженни много рассказывала мне о вас… То есть рассказывала, когда вообще снисходила до разговоров со мной.
Рольф пожал протянутую руку Хокера. Рукопожатие вышло теплым и дружелюбным.
Если Хардести и Беллер были волками, то этот человек напоминал скорее щенка, любопытного, но очень дружелюбного и готового вилять хвостом всем подряд.
Рольфу он тут же понравился, хотя Хокер и был в форме Компании.
— Вам не нравится форма? — спросил Хокер. — Я полетел на Марс в качестве помощника корабельного повара. Дженни даже не знала, что я на борту.
— Могу я спросить, почему? — понтересовался Рольф.
— Потому что… н-ну… простите… Потому что Дженни прилетела сюда по секретарскому контракту. Чтобы быть рядом, я должен был оказаться на том же корабле.
— Выходит, вы прилетели сюда из-за Дженни?
— Естественно, сэр. Ваша дочь — прекрасная девушка.
Улыбка Хокера была какой-то детской. Он был немного смущен, но слишком честен, чтобы отказаться от собственных чувств. Хокер стал переминаться с ноги на ногу, опустив глаза в пол, и тут увидел лежащие там пистолеты. Усмешка исчезла с его лица. Он нагнулся и поднял маленький пистолет.
— Это пистолет Дженни, — сказал он. — По пути сюда я встретил Джима Хардести. Я вовремя спрятался, и он не заметил меня. У Хардести текла кровь из губы… — он вопросительно взглянул на Рольфа.
— Были небольшие проблемы, — пояснил Рольф.
— Ничуть не удивлен, — ответил Хокер. — Надеюсь, с Дженни все в порядке?
— Конечно, со мной все в порядке, — объявила Дженни, выходя из задней комнаты. — Спасибо, что подняли мой пистолет. Возможно, он понадобится мне снова, раз вы рядом… — улыбнулась она Хокеру, так и не закончив фразу.
Хокер сделал обиженное лицо и вернул ей оружие.
— Дженни, вы знаете, что я не дам и волоску упасть с вашей головы.
— Да знаю, глупый, — вновь улыбнулась она. — Я просто дразню тебя.
Она повернулась к отцу и еще раз представила Билла Хо-кера.
Но Рольф едва ли слышал, что она говорит. Он был поражен изменением в ее внешности. Слезы исчезли с ее лица, волосы были приведены в порядок.