— Не знаю, но могу предполагать, — ответил Рольф.
Вместе с Хокером он быстро вышел на улицу и пошел к краю парапета. Там по-прежнему горели огни корабля, а рядом мигающие огоньки показывали место посадки вертолета.
— Он послал Беллера с парнями на вертолете, они усыпили нас газом и похитили Дженни! — Голос Хокера звучал, точно рычание взрослого пса. — Я убью Хардести, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни!
— Тебе придется встать в очередь, — сказал Джон Рольф.
— Пойдем к нему! — рявкнул Хокер. — И вернем Дженни!
— Конечно, — сказал Рольф. — Но сначала нам нужно узнать планы Хардести.
Он быстро прошел в помещение, служащее ему лабораторией. Гнев кипел и бурлил в нем. Когда Рольф устроился на табурете и включил теликнон, он знал, что Хокер, сопровождавший его, также разъярен.
— Вы знаете частоту Хардести? — прошептал Хокер.
— Я записал ее еще в тот день, когда он посетил меня, — ответил Рольф. — Совершенно случайно. — И тут же он подумал о мерах предосторожности. — Если со мной что-нибудь случится, отнеси меня на Пятый Уровень к Унардо или Таллену.
— А что может случиться? — спросил Хокер.
Рольф взмахом руки велел молодому человеку замолчать. Тишина. Очень осторожно он настроил теликнон.
Мертвая тишина. И тут вспышки неистовых эмоций пронеслись у него в голове. Возникло и исчезло лицо. Лицо Хардести. Джима Хардести переполняло торжество. Он разговаривал с Дженни. И тут все исчезло, словно сбилась настройка. Рольф старательно заново настроил теликнон. И снова у него возникло ощущение пропасти. Он тщательно обнес ее оградой, тонкими лучиками мысли, разыскивая связь с разумом Хардести. И опять почувствовал вспышки эмоций.
Дальнейшее напоминало гром с ясного неба. Раскрылась пропасть. И поглотила его.
Внутри Джим Хардести представлял собой водоворот энергии, в котором сплелись страх и ненависть, жадность и голод, торжество и теперь, когда у него была Дженни, чувство власти.
И в этот водоворот засосало эго Джона Рольфа, ту его часть, которая и являлась личностью. И Джон Рольф забыл, кто он такой. Он ощущал себя Джимом Хардести. Фактически, за исключением маленькой частички сознания, которая знала, что это не так, он и был Джимом Хардести!
Это и было пропастью, вокруг которой он пытался выстроить ограждение. Потеря собственного Я. И он попал в эту ловушку. Прекратил быть самим собой. Стал кем-то другим.
Он был Джимом Хардести, и Хардести разговаривал на корабле с Дженни.
— Вы связались с ним? — спросил Билл Хокер.
Рольф, сидя на табурете перед столом, не ответил. Первым делом Хокер подумал, что ученый поглощен связью, которую создал теликнон, поэтому он мгновение подождал и повторил свой вопрос.
Рольф по-прежнему не отвечал.
— Вы слышите меня? — спросил Хокер.
Здесь происходило что-то, чего он не понимал, и это не нравилось ему. Он подошел к Рольфу и заглянул ему в глаза.
Глаза не мигали, они слепо глядели сквозь стену в никуда.
В голове у Хокера зазвучал сигнал тревоги.
— Мистер Рольф, — закричал он уже во весь голос, — очнитесь!
Глаза Рольфа продолжали тупо глядеть в стену.
Хокер поспешно выключил теликнон.
Рольф неподвижно сидел на табурете. Глаза его не мигали, уши не слышали, разум не отвечал. Тело оставалось здесь, но оно было лишь машиной из мышц, костей и крови. А владелец этого тела, «эго» Рольфа, его личность, был где-то в другом месте.
Хокер схватил запястье Рольфа. Пульс был очень слабый, сердце едва билось. Подняв Рольфа, он перенес его в гостиную, положил на кушетку и попытался привести в чувства.
Ничего этого Джон Рольф не заметил. Он не ощущал, что происходит с его телом. Он был Джимом Хардести. У него было тело Хардести, разум Хардести, чувства Хардести. Рольф хотел делать то, что хотел Хардести. Совершенно беспомощный, он был пленником потока энергии, циркулирующей в Хардести.
Сам же Хардести не знал, что происходит нечто необычное.
— Я хочу, чтобы ты ответила лишь на один вопрос, — заявил Хардести молодой женщине, сидевшей напротив него. — Что твой старик изобретал там, на Четвертом Уровне?
Вопрос застал Дженни врасплох. Как только она увидела Хардести и поняла, что ее вернули на корабль, она ожидала, что с нею произойдет все что угодно, вплоть до сексуального насилия, все, кроме этого вопроса. И это так удивило ее, что она ответила, не раздумывая.