Постепенно Джон Рольф начал понимать взаимосвязь между водоворотами страстей и его идентификацией с ними. Страсти ловили в ловушку его личность, его «эго», и он идентифицировал себя с тем, в ком оказывался в плену. Из разума Унардо он смог сбежать лишь потому, что разум марсианского врач был тих и спокоен.
Рольф понимал, что Беллер никогда не успокоится, но на мгновение он мог затихнуть. Рольф ждал такого момента, а когда тот настал, выскользнул из Беллера прежде, чем водоворот страстей снова захватил его.
Сказать, что Джон Рольф был рад сбежать из разума Беллера, значило бы весьма преуменьшить его реакцию. Он ликовал, обретя свободу. Но одновременно с радостью было и осознание, что в его личности, в его «эго» существовало нечто сродни эмоциям Беллера. Между ними каким-то образом образовалась связь, протянулась ниточка сочувствия. Рольф ощущал эту связь как общее расовое наследие, которым обладают все люди. Они с Веллером могли быть антиподами по образу мышления, но все равно оба относились к человеческой расе.
Когда единица сознания, бывшая Джоном Рольфом, его личность, сбежала из Веллера, то немедленно снова угодила в ловушку. На этот раз это был очень сердитый и очень испуганный человек, большими шагами идущий вниз по наклонным ступеням Сузусилмара. Рольф попытался вырваться, но почувствовал, что у него нет сил на борьбу. И он снова стал ждать момента спокойствия, зная, что рано или поздно оно наступит.
К своему удивлению, он обнаружил, что захватившим его человеком был Билл Хокер.
Разум Хокера был тоже охвачен страстями, жестокими, бурными страстями, но здесь преобладало чувство справедливости, и следа которого не было в разуме Хардести или Беллера. В этот момент Рольф подумал, что у рода человеческого есть много различных типов разума. Хокер находился на более высоком уровне, нежели Хардести или Беллер. Кроме того в душе Хокера таилась, хотя и искаженная гневом, любовь.
Хокер мог выглядеть неуклюжим и совершать в своем рвении ошибки, но в нем было стремление к чему-то лучшему, к чему-то более прекрасному и возвышенному. И поиски этого прекрасного лежали в основе его любви к Дженни. Хокер шел к кораблю, желая найти и спасти ее. Рольф тут же понял, что должен пойти с этим человеком. Дженни была дорога им обоим.
Хокер достиг Второго Уровня, когда началось нападение диких пустынников. Он быстро нырнул в укрытие, предоставив марсианам пройти мимо него по лестнице. Мельком он подумал, что есть и другие лестницы, но тут же отбросил эту мысль, когда понял, что весь Второй Уровень разбужен и взбудоражен. Ночью, при свете только одной луны, он никогда бы не смог отыскать другую лестницу. Не было уверенности, что он сможет долго оставаться в живых. Марсиане Второго Уровня тоже не были достаточно цивилизованными.
Ожидая удобного случая, Хокер внезапно увидел оружие, которое кто-то обронил. Это был всего лишь нож, но и нож был лучше, чем ничего. Донесшийся сверху шум подсказал ему, что заварушка началась на более высоком Уровне, Хокер начал спускаться к обшарпанным домишкам в самом низу. Беспрепятственно добравшись до них, он свернул в сторону.
— Эй, ты! — раздался из темноты чей-то голос. — Кто такой и что тут делаешь? Иди сюда!
Это был голос Беллера. Повернувшись, Хокер увидел людей, спокойно стоявших в тени стены, окружавшей гору. Сильный фонарь не только ослепил его, но и осветил корабельную форму, которая была на нем.
— Я заблудился, — быстро сказал Хокер. — Я думал, что вы на горе.
Неуклюжее объяснение, но оно сработало, главным образом потому, что Беллер не узнал его, но также и потому, что у маленького бандита было слишком много других забот, чтобы терять время, расспрашивая какого-то отставшего.
— Идти к стене, к остальным, вот и не заблудишься, — велел Беллер.
— Да, сэр, — сказал Хокер.
Он подошел к людям в тени стены и увидел, что они вооружены. Он почувствовал их нетерпеливое предвкушение. Они шептались друг с другом о богатствах, которые ждут их, когда завершится завоевание горы.
Хокер в отчаянии подумал, что теперь он никогда не доберется до Дженни. Джон Рольф, признавая вероятность такого исхода, ждал мгновение спокойствия. И когда оно наступило, он покинул Хокера и начал поиски самой Дженни.
Найти ее оказалось нетрудно. Нужно было лишь подумать о дочери, и это, казалось, притянуло к ней его личность. Душа Джона Рольфа воссоединилась с его дочерью. Между ними всегда существовала близкая связь на глубинных уровнях.
В Дженни Рольф все еще бурлил гнев, глубокий океан гнева и море горечи, но теперь она старалась держать чувства под контролем. Ее разум также отличался лукавством и хитростью. Пораженный, Рольф понял, что подобные свойства были когда-то присущи и ему. Не зря в былые времена его враги говорили, что он опаснее всего, когда улыбается.