— Понятно, — кивнул доктор Рикер. — Вам приходилось стрелять в кого-нибудь из пистолета?
— Нет. Я взял его, но, казалось, не знал, как им пользоваться. Я повертел его в руках и даже попытался заглянуть в дуло, отчего мои друзья решили, что я внезапно свихнулся и хочу застрелиться. Но я всего лишь пытался понять, как действует это оружие. Когда я понял это, то выбросил пистолет, потому что, казалось, я подумал, что он настолько отсырел, что не послужит никакой защитой.
— Ага, — оживился доктор Рикер. — И как вы поняли, что пистолет отсырел?
— Как-то так… Это был хороший пистолет, почти новый, я купил его по дешевке у человека, нуждающегося в нескольких долларах. Не знаю уж, почему я внезапно подумал, что пистолет отсырел и не будет полезным.
— Что же сделали ваши друзья?
— Они сказали, что попытались поговорить со мной. Они сказали, что я говорил им что-то на странном языке, который они не понимали. Они сказали, будто я глядел на них так, словно они были грязью под ногами, и заставил их остаться со мной на всю ночь, чтобы защитить меня, хотя ни они, ни я понятия не имели, от чего меня нужно защищать.
— И что ваши друзья сделали потом?
— Больше они не заходили. — Голос посетителя стал печальным. — Не могу винить их за это. Мои старые друзья больше не заезжают на Бэкон-стрит. Но с тех пор у меня появились новые друзья, — ив голосе Эллера печаль сменилась гневом.
— Угу, — хмыкнул доктор Рикер.
— Хотел бы я никогда не видеть этих друзей! — воскликнул Эллер.
— А что с ними не так?
— Все с ними не так! — завопил Эллер. — Один — карлик, похоже, сбежавший из какого-то цирка. У него разные глаза, но оба глаза ненавидят меня. Только он боится меня больше, чем ненавидит, так что исполняет все, что я говорю. Другой — тощий, длинный, и в одном рукаве у него всегда нож. То в одном рукаве, то в другом, так что никогда не угадаешь, в каком именно. Я зову его Слим. Так вот, этот Слим — торчок!
— Наркоман? — уточнил доктор Рикер.
— Да. Ширяется прямо в вену.
— Это плохо, — покачал головой доктор Рикер.
— И не говорите! — выкрикнул Эллер. — А еще один из новых друзей — человек по имени Кэл, такой толстый, что ковыляет, как утка. Кэл не употребляет наркотики, но всегда держит при себе оружие. И это не все. Есть еще две женщины!
— Вот как? — поднял брови доктор Рикер.
— Одна зовет себя Ширлой. Глаза у нее черные, как дым. Другую зовут Джарла. Клянусь вам, доктор, у нее зеленые глаза.
— И откуда приходят эти женщины?
— Я чуть позже вам расскажу, откуда они приходят. А сейчас я хочу рассказать вам о них кое-что. Они утверждают, что принадлежат мне душой и телом. Утверждают, что они — мои служанки и любовницы.
— Любовницы?
— Так они говорят, — ответил Эллер. — То одна пытается забраться ко мне в постель, то другая. И все это время проклятый карлик настаивает, что должен спать у моей кровати, поскольку он — мой евнух! — В голосе говорившего нарастала растерянность и тревога. — Доктор, я не хочу жить с проститутками, пусть даже они называют себя моими любовницами, и не хочу, чтобы у моей кровати спал карлик!
— Я прекрасно вас понимаю, — успокаивающе сказал доктор Рикер. — Ну а теперь расскажите, откуда появились все эти люди?
— Когда я не являюсь собой… Ну, когда я не похож на себя настоящего, то я шарюсь по городу, слушаю их и привожу к себе домой, — ответил Эллер. — Не думаю, что кто-то из них может сам прийти ко мне. Их преследуют так же, как и меня. И они тоже не могут себе помочь.
— Гм-м… — В голосе доктора Рикера послушалось удивление, словно он не ожидал такого поворота. — Я… ну… Как же вы покрываете расходы на то, чтобы кормить их, одевать?..
— Они совершенно разорили меня в первый месяц. Но потом решили проблемы с деньгами, хотя, боюсь, при этом впутали меня в плохую историю. Я имею в виду, действительно в плохую!
— Да, да, — покивал доктор Рикер.
— Теперь, когда у нас кончаются деньги, — а нам нужно много денег, чтобы покупать дорогие детали машины, которую мы строим, — тощий Слим идет и грабит какой-нибудь винный магазинчик, или жирдяй Кэл играет на бирже, или Ширла с Джарлой идут и проворачивают какое-нибудь мошенничество. Я уже сказал вам, что эти женщины — профессиональные проститутки, и они всегда приносят мне деньги! — В его голосе зазвучали нотки оскорбленной невинности. — Док, я не скупщик краденного и не сутенер, и не желаю, чтобы эта банда воров приносила добычу в мой дом! Но что, черт побери, я могу поделать? Когда я не являюсь собой… то есть, не таким собой, как сейчас, я приказываю им делать все это. И они повинуются так, словно они мои рабы!