— Боже! — протянул доктор Рикер. — Да у вас действительно есть проблемы!
От этой крохи понимания и сочувствия Эллер разразился рыданиями.
Киз и Гаэль в кабинете озадаченно переглянулись. Они не знали, что и сказать. Киз подошел к окну и осторожно выглянул из-за шторы. Коричневый грузовик по-прежнему стоял в переулке.
— Вы упомянули о какой-то машине, которую строите, — услышали они голос доктора Рикера.
— Совершенно верно, — ответил Эллер. — Мы установили ее в фургоне коричневого грузовика. Когда я такой, как сейчас, то понятия не имею, что это за штука, но когда я — это не я, то я не просто разбираюсь в ней, именно я говорю Кэлу и Слиму, как ее строить. Док, может ли человек быть одновременно глупым торговцем сувениров и электронным гением? Эта машина — создание гения, если я вообще что-то понимаю в ней!
— Такое возможно, но происходит редко, — ответил доктор Рикер. — Был один случай, когда швея в Шотландии, которая понятия не имела о музыке и не обладала никаким голосом, под гипнозом пела как великая оперная певица.
— Так меня гипнотизируют, доктор? Что со мной происходит? Кто-то гипнотизирует меня и велит забывать об этом?
В голосе Эллера зазвучала надежда. Это было что-то новенькое. До сих пор в нем были отчаяние, страх и гнев — но вот надежды не было и следа.
— В вашем случае я не думаю, что это просто гипноз — хотя я не знаю, что такое гипноз, — сказал доктор Рикер. — Но я сомневаюсь, можно ли объяснить ваши проблемы одним лишь гипнозом. Я думаю, ответ кроется в такой очень сложной области, известной как раздвоение личности.
Доктор Рикер был клиническим врачом, причем очень хорошим, и если пока еще он был не совсем уверен в своем предположении, то становился все увереннее, пока нащупывал возможные ответы.
— Что такое раздвоение личности, док? — спросил Эллер.
— Давайте не углубляться в это прямо сейчас, — остановил его доктор Рикер. — Это общепризнанный диагноз. У меня… гм-м… есть к вам еще несколько вопросов. Как случилось, что вы обратились за помощью именно ко мне?
— Ваше имя и адрес были у меня в голове нынче утром, когда я проснулся. А раз я помнил ваше имя, то оставалось лишь поискать его в телефонной книге, чтобы убедиться, существуете ли вы на самом деле. И там я нашел ваш адрес.
— А где этим утром были ваши… гм-м… новые друзья?
— Работали в магазине, — ответил Эллер. — Когда я проснулся утром, то я был самим собой. Но они-то этого не знали. Видите ли, нельзя определить, просто глядя на меня, я это или не я. Я не стал им говорить, что я — это опять я, а просто пнул Ширлу… ну, ту, с черными глазами… я имею в виду, прогнал ее на кухню. Потом пнул карлика в задницу, так что у него глаза собрались в кучу, и сказал Кэлу со Слимом, что иду прогуляться, а они пусть остаются и заботятся о магазине… И вот я здесь.
— Угу, — хмыкнул доктор Рикер. — А как ваши друзья называют вас, когда вы — это не вы?
— Кутху, — ответил Эллер. — Или как-то похоже не это.
— Ага, — сказал доктор Рикер. — Я так понимаю, что вы, Эллер, который сейчас настоящий вы, начинаете запоминать кое-что из того, что делаете, когда не являетесь вами. Например, это ваше второе имя — Кутху?
— Да, кое-что. Воспоминания, что я делал, когда был Кутху, похоже на память о сне.
— Понятно, — вздохнул доктор Рикер.
— Так вы можете помочь мне или нет, доктор Рикер? — в голосе Эллера снова появилась жалобная мольба. — Я только хочу все время быть собой, владельцем магазинчика сувениров, который, возможно, получает пару дополнительных долларов время от времени, торгуя с черного хода порнографией, но не делает ничего плохого. Я не знаю, что может натворить этот Кутху. — Тревога в его голосе усилилась. — У меня такое впечатление, что Кутху мог бы убить человека, совершенно не задумавшись. — Теперь уже тревога переросла в отчаяние.
— Ага, — протянул доктор Рикер.
— Вы же поможете мне, не так ли?
В смотровой наступила тишина.
— Я приложу все усилия, — сказал доктор Рикер.
— Боже, как я благодарен вам за это! Я боялся, что у меня нет надежды, вообще никакой надежды! Не могу вам сказать, что значит для меня ваша помощь, доктор Рикер! — В его голосе теперь слышалось страстное желание выразить свою громадную благодарность.