— Я капитан Хиггинс, — сообщил он.
Крэйг взглянул на него, кашлянул, затем усмехнулся и пожал протянутую руку.
— Привет, Вонючка, — сказал он. — Рад видеть тебя.
— Вонючка! — воскликнул Хиггинс. — Послушайте…
— Не будь занудой, — засмеялся Крэйг.
Хиггинс уставился на него, и на его лице появилась неуверенная улыбка.
— Крэйг! — прошептал он. — Уинстон Крэйг! Мне надо выпить.
— Да, мне тоже, — отозвался Крэйг.
Капитан Хиггинс достал виски. Они выпили его неразбавленным.
— В каких же краях ты был? — спросил Хиггинс.
— Золото, — ответил Крэйг. — Борнео. — Его лицо потемнело. — А потом с севера появились наши смуглые братишки.
— Я знаю, — помрачнел Хиггинс. — Они напали и на Пирл-Харбор. Они заставили вас бежать с Борнео?
— Я ушел, — поправил Крэйг.
— Но ты был в спасательной шлюпке. Что же случилось?
— Случились японские бомбардировщики. Они напали на корабль, на котором я плыл. К счастью, нам удалось спустить на воду несколько шлюпок…
— Понятно. А где остальные шлюпки?
— Расстреляны из пулеметов, — вздохнул Крэйг. — Потом начался дождь, так что они потеряли шлюпку, в которой был я. — Он пожал плечами. — Мы десять дней провели в этой лодке. Я уже считал камешки в Жемчужных Вратах Рая, когда появился ваш самолет. Но хватит обо мне. А как дела у тебя?
Хиггинс пожал плечами.
— Да как дела? Сам можешь видеть.
Крэйг кивнул. Он сам уже много увидел. Парень, известный когда-то в Аннаполисе под кличкой «Вонючка», стал капитаном боевого корабля.
— Я слышал, ты комиссовался через год после окончания академии, — сказал Хиггинс.
— Да, — сухо подтвердил Крэйг.
— Ничего, если я спрошу, почему?
— Да нисколько. Мне просто нужно было кое что сделать, и не хотелось, чтобы это выглядело так, будто я выступаю от имени флота. Так что…
Все было не совсем так, как сказал Крэйг. Кое-что важное он оставил невысказанным. Он был выпускником Военно-морской академии в Аннаполисе. Они с Вонючкой Хиггинсом учились в одном классе. Но Хиггинс остался во флоте. А Крэйг не мог вынести монотонности армейской службы. Он с детства мечтал о перемене мест и всегда хотел увидеть то, что находится за пределами далекого горизонта.
— Значит, ты искал золото? — спросил капитан Хиггинс. — Да.
— И могу я спросить, что ты собираешься делать теперь?
— Конечно, — ответил Крэйг. — Поеду в Штаты и вернусь на флот, если меня, конечно, возьмут.
— Если тебя возьмут? — усмехнулся Хиггинс. — Да тебя с руками там оторвут. Они взяли бы хоть миллион таких, как ты.
— Спасибо.
В дверь постучали.
— Что вам? — спросил Хиггинс вошедшему помощнику.
— Один из тех, что мы подобрали в спасательной шлюпке, хочет вас видеть, сэр.
— По какому вопросу?
— Он не сказал этого, сэр. Он настаивает, что это очень важно. Его зовут Михаэльсон, сэр. Могу я его привести?
— Да. Я немедленно приму его.
Помощник отдал честь и ушел.
— Кто такой этот Михаэльсон? — спросил Хиггинс у Крэйга.
— Не знаю, — пожал плечами Крэйг. — Просто пассажир в спасательной шлюпке. Мы не спрашивали друг у друга родословных. Я только могу сказать, что он очень странный. — И Крэйг рассказал, что Михаэльсон постоянно изучает записи в своем блокноте.
Капитан нахмурился.
— Есть всемирно известный ученый Михаэльсон, — заметил он. — Но не думаю, что это он.
— А может быть, и он, — возразил Крэйг. — Это ведь южные моря. Здесь может быть все, что угодно… — Он резко замолчал, потому что по кораблю прокатился громкий звук.
Прошло много лет с тех пор, как он слышал этот звук, но немедленно узнал его. Это был сигнал боевой тревоги! И значил он лишь одно — «Айдахо» начинает бой. При этой мысли по жилам Крэйга промчался огонь. Он вопросительно взглянул на капитана, но тот уже разговаривал по телефону.
— Приближаются японские бомбардировщики, — объяснил Хиггинс, вешая трубку на крючок. — Пойдем.
Наверное, это было впервые в военно-морской истории, когда босой, с неприкрытой головой человек, единственным предметом одежды которого были лишь грязные парусиновые штаны, стоял на капитанском мостике рядом с командиром линкора. Капитану Хиггинсу было наплевать, во что одет Крэйг, а его офицеры, если им и было не наплевать, были слишком вежливы, чтобы показывать это. А скорее всего, их это действительно не заботило. У них были совсем иные проблемы.