Он пошарил в траве и нашел два обкатанных камешка. Один сунул себе под язык, другой протянул девушке.
— Это поможет, — сказал он.
Три человека пили. Глядя на них, Уэйд подумал, сколько же марсиан, проведя несколько часов в бутылке, пили из этого серебряного ручейка. А сколько землян? Землян было мало. На Марсе пока что побывало лишь несколько сотен человек. Космические полеты были опасны. Марсиане сильны. Они правили своей планетой, а люди прилетали в красный мир лишь как гости. Очень мало людей побывало в запретном городе, и очень мало, должно быть, пило здесь воду. Никто не знал, сколько именно. Разумеется, отсюда никто не вернулся. В этом Раю царила смерть.
Трое напились до отвала. Не было ни малейших признаков того, что они отравлены. Они утверждали, что с водой все в порядке.
— Самая вкусная вода, какую я когда-либо пил, — сказал Галли. — Вкуснее пива. Вот сами попробуйте.
Это было самое трудное решение, какое когда-либо приходилось принимать Джону Уэйду. Легче было бороться с жаждой, чем убедить себя, что у него нет веских причин относиться к воде с подозрением. Лишь интуиция велела ему остерегаться. И он отказался пить. Глядя на него, девушка тоже отказалась от воды.
Час спустя он стал ругать себя дураком. Разумеется, не вслух. С теми, кто пил, ничего не случилось. Вода удивительно подняла им настроение. Они снова и снова возвращались к ручью. Уэйд и девушка наблюдали за ними затравленными глазами.
— Я так хочу пить, — прошептала она ему.
— Но вы хотите и жить? — жестко ответил Уэйд.
Она промолчала. Жить она хотела, поэтому и последовала примеру Уэйда.
Уэйд уже начал искать выход из этого рая, который тянулся на много миль во все стороны. Даже не проверяя, Уэйд знал, что любой выход будет хорошо замаскирован. А помня о Ферде, он также знал, что прежде чем они выберутся отсюда, смерть протянет к ним свои холодные руки. Он не знал и даже предположить не мог, где тут скрывалась смерть. Она могла быть в воздухе, которым они дышали, могла быть в воде, в траве, земле или кустах. Она могла быть даже в звуке колокольчиков, которые непрерывно звучали в этом марсианском раю.
«Если вы выберетесь отсюда, — сказал Лао Цинью Газлик, глава здешних хранителей, — то получите то, за чем приехали в запретный город».
Они осмотрелись. Кровля пещеры была сделана под ночное небо с яркими звездами и двумя марсианскими лунами. В ровном свете казалось, что кровли вообще не существовало, но там, где она спускалась к полу по окружности пещеры, она была твердой, как камень. Рай оказался мили две в окружности. Они обошли его по периметру и вернулись в первоначальное место — с водоемчиком, ручьем и дверью, ведущей в бутылку.
Ничего не происходило. Они никого не встретили. Они были единственными посетителями в этом Раю. И нигде, казалось, не было никакой опасности.
— Что ж, мы вернулись в отправную точку, — бодро сказал Мерчисон.
Поведение его претерпело громадные изменения. В бутылке он был храбр, но мрачноват. Сейчас же не был ни мрачным, ни храбрым. Казалось, он совершенно забыл, зачем приехал в запретный город, по крайней мере в нем совершенно не чувствовалось страха.
Изменился также и Галли. Убийца был в прекрасном настроении, смеялся и балагурил. Отпускал всякие шуточки.
Грязные шуточки. Уэйду очень хотелось придушить его. Еще Уэйд хотел пить и был более напряженным, чем раньше. При каждом шаге какой-то инстинкт напоминал, что кругом таится опасность. Он искал ее, но не мог отыскать, она была хорошо спрятана.
Дао Цинь, казалось, тоже не чувствовал опасности. Его поведение изменилось, как у Мерчисона и Галли. Он больше не держался с достоинством, переходящим в высокомерность, поодаль. Он смеялся вместе с Галли, забыв, что прилетел сюда через необозримые космические пространства в поисках если не бессмертия, то, по крайней мере, его замены, которую марсиане, по слухам, давно уже открыли.
— Насколько я понимаю, мне здесь нравится, — сказал Галли. — Вы можете делать все, что хотите, но я бы остался здесь навсегда. Если бы мне позволили.
— Действительно, здесь очень красиво, — согласился с ним Дао Цинь, вдохнул полную грудь ароматного воздуха и счастливо рассмеялся. — Если бы я не знал, что здесь не растут такие растения, то был бы уверен, что в воздухе витает аромат лотоса. Ах, драгоценный цветок лотоса. Аминь.
Уэйд уставился на китайца с изумлением, смешанным с ужасом. От Дао Циня действительно ветерок принес запах цветов лотоса.
А затем произошло нечто неожиданное. Или, возможно, оно произошло еще раньше, но только сейчас стало очевидным. Лао Цинь увидел своих предков.