Значит, ветер, шахта вентилятора, которая привела его сюда, и Газлик, спокойно ждущий за стеклянной дверью, — все это было очередной ловушкой. И он попал в нее. В комнате, куда ему приказывали идти, ждала смерть. Смерть более быстрая и более ужасная, чем превращение в пыль.
Пистолеты-огнеметы были нацелены на него.
— Войдите или умрете здесь.
Они действовали наверняка. Они уничтожили бы его на месте, если бы он отказался повиноваться. Уэйд понял, что у него нет ни малейшего шанса.
Но затем он вспомнил змею, как она умерла, и сердце его заколотилось сильнее. А может, у него все же был шанс?
Он пихнул в сторону дверь и секунду постоял на пороге, осматривая комнату. Газлик бросил читать рукопись и стал наблюдать за Уэйдом с видом кошки, ждущей, пока мышь будет в пределах досягаемости ее когтей. Главный хранитель молчал. Молчали и трое его подчиненных.
Ступая только на черные квадраты, Уэйд прошел в комнату и остановился перед столом Газлика, пристально глядя ему в лицо.
Мгновение Газлик сидел, не шелохнувшись, как древний идол, затем улыбнулся.
— Отлично сделано, сын мой, — сказал он, нажав какую-то кнопку на столе, и встал. — Можете теперь расслабиться. Испытание завершено. Что бы вы ни хотели найти здесь, вы получите это — если мы вообще сможем вам это дать.
Уэйд с беспомощным испугом глядел на главного хранителя. Газлик улыбался. Три хранителя подошли к нему. Они убрали оружие и тоже улыбались. Газлик пожал Уэйду руку, а хранители похлопали его по спине. Уэйд ничего не понимал.
— Я думал… Я… — Он закашлялся.
— Вы думали, что пол был под напряжением, — сказал Газлик. — Так оно и было. Белые квадраты были соединены с отрицательным полюсом, а черные — с положительным. Вы умерли бы мгновенно, если бы шагнули с черного квадрата на белый. Но вы заметили подсказку, которую мы оставили, чтобы наблюдательный человек мог спастись. Вы увидели, что стало со змеей, и ступали лишь на черные квадраты.
Уэйд уже понял этот принцип — пол, как шахматная доска, белые квадраты заряжены отрицательно, а черные — положительно. Невнимательный человек умер бы через пару шагов. Но этот механизм не наносил удар исподтишка, а…
— Вы упомянули змею… Вы хотите сказать, что я должен был заметить ее?
— Конечно, — кивнул Газлик. — Мы знали, где вы находитесь в любой момент. Змею положили на черный квадрат как раз в ту секунду, когда вы вылезли из вентилятора. Да, мы сделали так, чтобы вы могли увидеть ее.
— Но… зачем?
— А как мы можем приговорить кого-то к смерти, не дав ему шанса спастись? Невнимательный человек не обратил бы внимания на змею. Не рассуждающий человек не увидел бы в ее смерти своего шанса на спасение. Нет, сын мой. Здесь священный город Марса. У всех, кто приходит сюда, есть шанс выиграть то, что они ищут. Но выиграть это они должны собственными силами. Своим умом, своими способностями и талантами.
Уэйд был ошеломлен. Огромное давление, которое оказывалось на него, ужасные опасности, с какими он столкнулся, завертели его мысли водоворотом.
— Вы хотите сказать… Вы всем даете такой шанс?
— Конечно.
— Но Лао Цинь, Галли, Мерчисон, Джин… Как же с ними?
— Разве мы должны дать богатство вору? — последовал ошеломляющий ответ. — Три вора прокрались сюда. Мы должны были дать им богатство, которое они искали?
В этом была какая-то логика. Галли, Ферд и Соня были ворами. Ферд и Соня были слабыми, подхалимами. Галли был сильным. Он был бандитом, силой отнимающим то, что хотел, но все равно он считался вором.
— Но Мерчисон и Лао Цинь… Они же не были ворами. Я не встречал более достойных людей. И все равно они… — Он замолчал, вспомнив горки желтой пыли, разносимой по Раю ветерком.
— Закон: выживают сильнейшие. Не мы установили этот Закон. Это Закон самой природы, и у нас нет иного выбора, кроме как жить по нему. У человека по имени Лао Цинь и человека по имени Мерчисон было много замечательных качеств. Они были достаточно умны, а ум — это сила, чтобы понять, что жара в бутылке создана искусственно, чтобы усилить их жажду, и что воду им предоставили для утоления этой жажды. Они подозревали в этом подвох, но не смогли сопротивляться жажде. Разве мы могли допустить, чтобы слабаки вошли в братство хранителей? Нет, сын мой. Мы трудимся днем и ночью в течение многих сроков обычных человеческих жизней, ища скрытую в природе истину. Это тяжелая работа, слишком тяжелая для всех, кроме самых сильных умов в сильных телах. Все мы, хранители, включая и тех трех, что стоят рядом с вами, прошли через Рай, столкнулись с теми же опасностями, с которыми столкнулись вы.