Голос Доука прервал его мысли.
— Меня заинтересовал ваш отчет о том, что едят марсиане. Вы писали, что едят они, по существу, те же основные продукты, что и мы, может, с некоторой разницей в составе витаминов.
— Правильно, — сказал Кеннеди.
— Но также добавили, что не смогли обнаружить источник поставок марсианского продовольствия.
Пару секунд Кеннеди колебался. Конечно, это было сутью отчета. Но это также являлось тайной Траксии и любого другого города на Красной планете. Он медленно кивнул.
— И при этом я не смог обнаружить источник воды, — добавил он.
— Но, помилуйте, они же едят, не так ли?
Кеннеди кивнул.
— И пьют воду?
— Да.
— И все это откуда-то должно поступать, верно?
— Должно поступать, — согласился Кеннеди.
По выражению лица Доука было видно, что ему не понравились ни ответы, ни тон его собеседника.
— А как насчет ферм? — спросил он. — Разве они не выращивают зерно на фермах?
— Я не видел на Марсе ни единой фермы, — ответил Кеннеди.
— Выходит, гидропоника?
— Когда-то они пользовались такой системой, — кивнул Кеннеди. Он задавал Трайору тот же самый вопрос по меньшей мере раз пятьдесят, пока, наконец, марсианин не понял и не ответил: — Но не последние пять тысяч лет.
Кеннеди снова взглянул на часы. Он мог уделить Доуку еще пять минут.
— Но они же готовят свою еду из зерна, разве не так?
— Конечно же, так, — сказал Кеннеди. Он пытался изучить это так же, как и водоснабжение, и ровно с тем же результатом. — У них в каждом городе есть хранилища, где они хранят зерно, в основном, хлебные злаки, напоминающие пшеницу. Потом они мелют его точно так же, как и мы на Земле, и получают хорошие сорта муки. Затем мука распределяется по домам, и там пекут твердый хлеб, который они называют юзза.
— Но откуда зерно поступает в хранилища? — настаивал Доук.
— Именно это я и не смог обнаружить, — сказал Кеннеди и встал. — Приятно было познакомиться с вами, мистер Доук. Надеюсь, мы еще увидимся до вашего отлета.
Он протянул руку.
Доук не поднялся, чтобы попрощаться с гостем. Казалось, он даже не заметил протянутой руки. Его глаза уставились прямо в лицо Кеннеди холодным, пристальным взглядом.
— Сядьте, — сказал он.
Кеннеди приподнял бровь на одну восьмую дюйма. Он всегда считал себя на четверть ученым, на четверть мистиком и на четверть авантюристом. Оставшаяся же его четверть была чистейшей воды головорезом. Он представлял собой такую комбинацию качеств и черт характера, что у любого психиатра, который попытался бы проследить за всеми их кривыми и завихрениями, мигом развилось бы косоглазие.
Как полевому исследователю Совета ООН, ему требовались все черты своего характера. Доук, очевидно, лишь читал его отчет и не удосужился проверить человека, который написал его, автоматически представляя себе ученого как существо с хилой грудью, плоскостопием, в очках и со смелостью кролика, мать которого была напугана ядерным взрывом.
Фактически Кеннеди не обладал ни единой из этих черт. Он был шести футов ростом, широк в плечах, с внимательными серыми глазами и никогда не носил очков. Вот только Доук этого не знал.
— Сесть, — рявкнул он.
— Садитесь сами. Знаете, на что? — вежливо спросил Кеннеди.
Доук оторопело заморгал.
— Да я…
— Это от меня лично, — добавил Кеннеди. — Совершенно неофициально.
Доук начал было подниматься с кресла. Кеннеди, который всегда контролировал головореза у себя внутри, понимал, что не должен этого делать, но очень уж хотелось. Потянувшись через стол, он схватил Доука за плечо и пихнул его вниз.
Когда он убрал руку, Доук сидел в кресле, пригнувшись, и напоминал удивленную лягушку, которая попыталась поспешно нырнуть под воду, но забыла держать язык за зубами и прикусила его. Кеннеди сладко улыбнулся ему.
— Это тоже неофициально, но мне просто интересно, а вы умеете плавать под водой?
Доук попытался отпихнуть кресло, забыв, что оно прикреплено к полу. Кресло ударило его под коленки, и он раскорячился над столом. Кеннеди, уже ассоциируя его с лягушкой, без труда представил себе лягушку, изрыгающую изо рта воду.
— Да вы знаете, кто я? — взревел Доук.
— Понятия не имею, черт побери, — ответил Кеннеди. — Успокойся, большая шишка! Если вдруг обнаружишь источник марсианского зерна, воды, их домов и всего, что у них есть, то сообщи мне, ладно? Мне это самому интересно. — И он повернулся к двери.