Доук выдвинул ящик стола и достал пистолет, автоматический, плоский и тонкий, но, без сомнения, эффективный. И, глядя на оружие в руке Доука, Кеннеди понял, что допустил ошибку. Или, возможно, это была не ошибка. Но в любом случае сейчас у него была проблема, потому что он оказался перед дулом пистолета.
— А вы знаете, кто я? — спросил Кеннеди.
— Знаю, — ответил Доук. — И мне тоже плевать на это. Сядьте, Кеннеди. Мне нужно поговорить с вами.
— Я полевой исследователь… — начал было Кеннеди и замолчал.
Он намеревался было сказать, что, как полевой исследователь ООН, он сам является важной персоной, но, глядя на оружие, понял, что единственное, что он мог сделать, так это написать докладную с протестом, которая будет прочитала кем-то на Земле и, может быть, после этого ей дадут ход.
Все это заняло бы по меньшей мере год. С условием, во-первых, что он сможет написать докладную. Во-вторых, что у него будет возможность отослать ее на Землю. И в третьих, что это как-нибудь окажет воздействие на Доука, что было сомнительно, учитывая, что он мог запросто копаться в секретных отчетах.
Кеннеди снова посмотрел на пистолет. Стоило учесть, что Земля далеко. А пистолет прямо у него под носом. И Кеннеди сел.
— Я с большим интересом прочитал ваш отчет, — усмехнулся Доук. — В нем вы намекнули, что марсианская еда и вода могут являться чудесным образом.
— Я не намекал на такое. Чудом называется нарушение законов природы. Значит, я не мог говорить о чуде. Но я действительно намекнул, что марсиане, похоже, владеют секретом самопроизвольного получения материи из ничего.
Он сказал это сердитым тоном, словно пытался понять, потерпел неудачу и сердился на свою неспособность решить эту загадку.
Но он знал, что нельзя назвать решением, если вы потянетесь и схватите что-то, как голодный человек тянется к гамбургеру.
— Что-то из ничего? — спросил Доук.
Кеннеди покачал головой.
— Лучше сказать, что-то материальное для наших чувств добывают из чего-то неосязаемого для наших чувств. Так будет побольше смысла. Хотя и ненамного больше. — Он снова покачал головой.
— Я этого не понимаю, — сказал Доук.
— Я тоже.
— Но я хочу понять.
— Ия хочу, — ответил Кеннеди, специально говоря легкомысленным тоном.
Глаза Доука вспыхнули, он поиграл пистолетом.
— Вы — компетентный ученый, иначе не стали бы полевым исследователем ООН. Вы здесь почти два года тратите мои деньги, изучая это явление, и не имеете никаких результатов? Как вы можете это объяснить?
— Никак. У меня есть подозрение, что я легко могу потратить здесь оставшуюся часть своей жизни без всяких результатов.
— Я думаю, вы лжете, — сказал Доук. — Я думаю, вы сделали важное открытие и пытаетесь скрыть его. — На его лице появилось оскорбленное выражение.
— Приятно услышать ваше мнение, — сказал Кеннеди, поглядел на часы, затем на экран. — Через несколько минут вы будете знать ровно столько, что и я. Смотрите.
Доук машинально повернулся к экрану, но тут же мгновенно развернулся в кресле обратно, поднимая пистолет. Но Кеннеди и не трогался с места, только рассмеялся.
— Вы решили, что я пытаюсь вас обмануть? Ничего подобного. Смотрите на тот прямоугольник.
Лицо Доука стало подозрительным.
— Но там нет ничего, кроме стражников вокруг участка песка.
— Смотрите, — повторил Кеннеди.
В солнечном свете песок был гладким и ровным. Его приглаживали и выравнивали в течение последних недель подготовки к сегодняшнему дню, пока у Кеннеди не создалось впечатление, что была сосчитана каждая песчинка. И эта мысль внушала ему неопределенную тревогу. Машина, которая учитывает каждую песчинку… Что же это за машина?
Поодаль от охранников собрались все жители Траксии и спокойно стояли, наблюдая. Кеннеди видел Блунта и Андерса, занятых регистрирующей аппаратурой, созданной для того, чтобы выследить эту таинственную машину. Где она может быть? Под городом? Или в каком-то другом месте на планете? Блунт часто оглядывался на корабль, ожидая возвращения Кеннеди.
А потом появился синий туман.
Он появился из ниоткуда. Появился внезапно, без всяких предварительных признаков. Он был похож на дымку на отдаленных холмах и точно соответствовал прямоугольнику белого песка.