Исчез так быстро, что человеческий глаз не мог уловить, куда он девался, исчез отсюда, возможно, перейдя в иное пространство, а может, просто превратившись из материального объекта в нечто, неуловимое человеком.
Кеннеди показалось, что он заметил, как по всему телу Доука вспыхнули сверкающие точки. Это было все равно как тонущая лягушка, отчаянно высовывая голову из воды, сделала последний глоток воздуха и навечно погрузилась под воду. Лягушки не стало. И Доук исчез. Больше перед дверями купола Трайора не было ничего, кроме шара синего тумана.
— Ах! — выдохнул один из людей Доука.
Затем они помчались, как сумасшедшие, и все время оглядывались на бегу, чтобы посмотреть, не гонится ли за ними шар. Но шар остался висеть перед дверным проемом. Шаги бегущих растворились в тиши марсианской ночи.
— Заходи, — шепнул Трайор Кеннеди. — Входи, друг.
Кеннеди вошел в купол. Шар плыл в воздухе перед ним и снова занял позицию чуть выше круга сидящих на корточках марсиан.
— Трайор? — хрипло проговорил Кеннеди.
— Ничего не говори, — ответил Трайор. — Просто слушай.
Лица марсиан стали сосредоточенными, семь пар глаз уставились на шар. В комнате настала тишина, которая становилась все глубже и глубже. И вдруг в этой тишине раздался щелчок отпирающейся двери.
— Что это? — прошептал Кеннеди.
Где-то заплакал ребенок. Его пытался успокоить мужчина, сквозь рыдания слышались его слова:
— Где этот человек?
— Был здесь минуту назад, — ответил детский голос. — А вы полицейский?
— Я — полицейский, — сказал мужчина.
Из горла Кеннеди вырвался дикий вопль:
— Джоан… Джоанни… Я здесь, Джоан! Джоан, с тобой все в порядке?
— Папа! — раздался радостный голос девочки. — Все нормально, папа! Где ты? Я слышу тебя, но не могу увидеть!
И снова раздался мужской голос:
— Ну-ну, девочка. Твоего папы здесь нет. Он на Марсе. Но я здесь, и все будет в порядке. Ни о чем не волнуйся. Я позабочусь о тебе.
Это был грубый, но успокаивающий голос, доброжелательный, хотя и изумленный.
— Но папа здесь, — запротестовала девочка. — Я же слышала его. Папа!
— Иди с полицейским, Джоанни, — как можно мягче сказал Кеннеди. — Иди с полицейским. Я прилечу с ближайшим кораблем. А сейчас просто иди с ним.
— Что это, черт побери? — изумленно выкрикнул полицейский. — Кто вы? Где вы находитесь?
Синий шар исчез. Канул в небытие, уплыл в никуда. И голос полицейского смолк. Сидящие на корточках марсиане расслабились. Их лица перестали быть сосредоточенными. Тайор улыбнулся.
— Это была моя девочка, — прошептал Кеннеди. — Я слышал ее.
Трайор махнул рукой туда, где только что был синий туман.
— Через это мы можем дотянуться до любой точки пространства, — сказал он.
— Я так и знал, что у вас где-то есть машины, — вздохнул Кеннеди.
Он понятия не имел, как эта севшая на корточки группа марсиан связалась с теми, кто управлял машинами, или как они перевели свои желания в конкретные действия напрямую через пространство. Но теперь это было не так уж важно. Потом он сможет научиться этому сам.
Трайор покачал головой.
— Нет никаких машин, — улыбаясь, сказал он. — Это здесь. — Он дотронулся до лба и попытался подобрать нужные слова. — То, чего у вас еще нет… Фрагмент ткани… лепесток… — Его слова неуверенно падали в тишину. — И вот через этот лепесток мы дотягиваемся до предметов… и изменяем их, как надо… Как это сказать?.. Как объяснить?..
Наступила полная тишина.
— Такая досада, — прошептал Кеннеди.
Какая-то мозговая ткань, какой-то отдел мозга — лепесток, как назвал его Трайор, — и был их универсальной машиной. Не было ни вращающихся генераторов, ни рычащих атомных механизмов. Ни колес, ни винтиков, ни рычагов. Только прямое управление движениями атомов для решения проблем. Силой мысли…
— Но как вы развили эту способность? — спросил Кеннеди.
Трайор знал на это ответ. Он попытался объяснить. Давным-давно перестали образовываться облака и наполнять водохранилища дождевой водой, и зеленеющие поля превратились в безжизненную пустыню, а марсиане оказались под угрозой смерти и полного вымирания, вот тогда появился мутант с дополнительным отделом-лепестком мозга.
— Мы — его сыновья, — улыбаясь, сказал Трайор.
Снаружи была яркозвездная марсианская ночь. Кеннеди глядел в небо и пытался обдумать то, что узнал. С помощью дополнительного отдела мозга марсиане открыли тайну Рая.