Этот четвертый шел к нему впереди остальных. И в эту секунду Бойд Ларкин почувствовал себя очень старым. Что-то, что он оставил на Земле, оставил, потому что не мог ни управлять им, ни столкнуться с ним лицом к лицу, непрошенным явилось за ним сюда, на Марс. В эту секунду Ларкин дико пожалел, что не сбежал несколько часов назад, под прикрытием темноты, в какую-нибудь отдаленную деревню.
Но теперь бежать было слишком поздно. Теперь ему придется столкнуться с последствиями своих поступков.
Ларкин заставил себя шагнуть вперед и протянуть руку. На подсознательном уровне он почувствовал даже своего рода ликование, но сдержал его. Сейчас было не время для донкихотствующих устремлений.
— Рой!
Этот человек был его сыном.
Рой Ларкин с безразличным видом взял протянутую руку отца.
— Привет, — сказал он и отпустил руку.
С ужасной смесью воспоминаний Бойд Ларкин уставился на сына. Он помнил его в детском манеже, малыша с вьющимися волосами, отчаянно требующего игрушек. Он помнил его в средней школе, ребенка, который захотел стать лучшим в школе атлетом, и никак иначе. И в ответ на с трудом выговоренное «я-не-понимаю-черт-побери-что-с-тобой-происходит» получил усмешку, понятную ему даже тогда.
Между ними возникли отношения, с которыми не смогли бы управиться даже лучшие спецы по эмоциям. Рой Ларкин, казалось, стал змеем, с мрачными намерениями захватывать все, что захочет, посылая всех к чертям собачьим. И когда его отцу все же пришлось вмешаться, зная, к чему это приведет, результаты были катастрофическими.
Уши Ларкина все еще горели при воспоминании о том, как его обозвали. «Проклятый дурак! Некомпетентный осел! Идиот, который не может даже догадаться уйти из-под ливня!» Там было еще много других слов. И в конце этого монолога молодой человек ударил отца. Это произошло, когда ему исполнилось двадцать лет.
Бойд Ларкин улетел тогда на Марс, мрачный, озлобленный, разочарованный и расстроенный человек, убегающий от своих воспоминаний. И он надеялся, что больше не услышит о сыне.
Но сын добрался до него и на Марсе.
— Сразу хочу заявить, — сказал Рой Ларкин. — То, что ты мой старик, ничем тебе не поможет.
— Ты хочешь заявить? Я думал, что Докер…
— Докер работает на меня.
— Что?
— Ты же слышал. — Голос был сухим, просто излагающим факты. — Я слушал твой с ним разговор вчера вечером. Я хотел сперва оценить ситуацию. Конечно, мы позаботимся о тебе. Мы поставим тебя руководить здешним торговым пунктом.
— Но…
— Нет никаких «но». Я изучил потребности Марса в сельскохозяйственных минеральных добавках. Если все устроить, как надо, денег будет больше, чем с сорока печатных станков. И я прослежу, чтобы все было устроено, как надо. Ты еще наживешь здесь состояние, если будет руководствоваться здравым смыслом.
В голосе проскользнули обличительные нотки, словно отказ от состояния когда-то имел место и был тем, чего Рой Ларкин не мог ни понять, ни простить.
Бойд Ларкин почувствовал в груди жжение, которое сменило радость, вспыхнувшую в нем при виде этого человека. Он ничуть не изменился. Да и не мог измениться.
— Кажется, ты знаешь довольно много о Марсе.
— Я старался, — усмехнулся Рой Ларкин. — Я изучил этот вопрос. Несколько статеек, которые ты написал, подсказали мне идею, что умный человек может сорвать здесь куш. Разумеется, я и не думал, что ты такой человек…
— Могут возникнуть трудности, — сказал отец.
— Мы к ним подготовились. Видишь? — Рой Ларкин махнул рукой в сторону своих людей, намекая на пистолеты «келли», висевшие у них на поясах и в наплечных кобурах. — Если и это не поможет, у нас на корабле есть кое-что помощнее.
— Понятно, — ответил Бойд Ларкин.
К нему постепенно вернулось самообладание, но ситуация не становилась от этого лучше.
— Мы не ищем проблем, но подготовились к ним. Я думал, что ты окажешься достаточно большим дураком, чтобы послать нас ко всем чертям, если у тебя будет на это шанс. Так вот, я даю тебе этот шанс. Или ты присоединяешься к нам, или мы устраняем тебя… — Все его поведение говорило о том, что он готов в любой момент подтвердить свои слова действиями.
Ларкин молчал. Они действительно могли убить его или просто выгнать с этого места. Он не мог сопротивляться четырем вооруженным мужчинам.