Гномер был большим, чернявым, бородатым и выглядел настоящим проходимцем.
— Да, — ответил его партнер Роуз. — Они знали, когда удрать. Если один из этих дьяволов попадет на мушку моего ружья, то аборигенов в этих краях сразу станет на одного меньше.
— Никогда никого из них ты не поймаешь, — заметил Гномер со злой усмешкой. — Если бы ты не спал во время своего дежурства, они бы никуда не ушли.
— Не мог я остановить их не потому, что уснул, — проворчал Роуз. — Я следил за ними и, должно быть, просто опустил голову. Клянусь, я не спал, только, быть может, прикрыл глаза на минуту или две. А потом все они разом исчезли.
— А мне кажется, что ты закрыл глаза на пару часов, — с горечью проговорил Гномер. — Пока ты сидел, прикрыв глаза, эти туземцы унесли большую часть нашего снаряжения, припасов и карты, — голос Гномера дрожал от ярости. — Черт побери, я всажу в тебя пулю, если ты еще раз напомнишь мне об этих сукиных детях.
Роуз, все еще сидевший на земле, тревожно скривился.
— А какая разница? Есть у нас карта или нет? Мы все равно в землях, которых нет ни на одной карте!
— Мы добрались сюда, и это хорошо. Но как мы сможем отыскать что-то без карты?
— Найдем как-нибудь. Это где-то здесь.
Гномер обвел свободной рукой раскинувшуюся перед ним Затерянную землю.
— Да, и ты видишь, эта долина в самом деле огромная. Без карты мы будем блуждать много лет, прежде чем найдем то, что ищем.
— Но с этим мы ничего сделать не сможем, — равнодушно протянул Роуз.
Совершенно бесшумно, словно тень, Джонгор по скалам перебрался на выступ, который был выше того места, где разбили лагерь путешественники. По джунглям он двигался с прежней легкостью, не оставляя за собой никаких следов. Благодаря тому, что скалы были старыми, искрошившимися, подниматься по ним оказалось не так уж сложно.
При виде белых людей у Джонгора появилось странное чувство — нечто сродни голоду, хотя надо отдать должное — он только что хорошо закусил, так что это был вовсе и не голод. Что же это тогда такое? Мысль об этом не давала гиганту покоя.
Джонгор никак не мог осознать, что это чувство всего лишь желание общаться с себе подобными существами. И хотя воспоминания об Анне и Алане Хантере оказались блокированы, в нем все еще оставалось ностальгическое желание общаться с людьми. Даже муриты страдали, если им долго приходилось находиться в одиночестве…
Глядя на этих двух путешественников, Джонгор всем сердцем хотел быть вместе с ними. Говорить с ними. Сейчас его единственными воспоминаниями о таких же людях, как он сам, были воспоминания об отце и матери. Те всегда были добры к юному Джонгору, и из-за этого у гиганта-дикаря сложилось ошибочное мнение, что все люди точно такие же, какими были его родители.
В какой-то миг желание поговорить с соплеменниками пересилила природную осторожность, и, поднявшись во весь рост, Джонгор громко сказал:
— Привет!
Вид высокого гиганта, одетого лишь в узкую набедренную повязку, так поразил Гномера, что тот выронил свой кусок оленины прямо в огонь. Тем более что Джонгор, как показалось Гномеру, появился на выступе скалы совершенно неожиданно, словно возникнув из ниоткуда. Путешественник машинально вытащил пистолет из кобуры.
— Кто… ты?
Джонгор с легкостью спрыгнул на землю и встал рядом с ошеломленными путешественниками. Его лицо расплылось в улыбке. Отставив руку с копьем в сторону, он вытянул вперед другую руку с пустой ладонью в древнейшем жесте дружбы и миролюбия, а потом шагнул к незнакомцам.
Гномер по-прежнему держал Джонгора на прицеле. Роуз быстро схватился за ружье, стоявшее прислоненным к скале, и прижал приклад к плечу.
— Стой! — приказал Гномер.
— Но…
— Я сказал, чтобы ты остановился. Иначе я буду стрелять, — голос Гномера звучал спокойно и совершенно равнодушно. А потом он шагнул в сторону и развернулся так, что дуло его пистолета нацелилось на Роуза.
— Но… — вновь повторил Роуз, опуская ружье.
— Прошу прощения, — вмещался Джонгор. Он отлично понимал, что своим появлением поразил этих двух путешественников, однако тут было и что-то другое — что-то, чего Джонгор не понимал. Может, он сделал что-то не так? — Я — Джонгор, — вновь заговорил он. — Я увидел ваш костер и пришел, чтобы поговорить, — для него это была простая констатация факта.