— Он не знает, о чем говорит, — в отчаянии продолжал Рольф. — Он не разбирается в оружии и…
— Сейчас ему все станет ясно! — воскликнул Хардести и нажал курок пистолета в правой руке.
Рольф видел, как напряглись его мышцы, видел движение указательного пальца, слышал щелчок спущенного курка.
Но пистолет не выстрелил. Что-то возникло между ударником и капсюлем патрона.
Хардести опустил глаза на пистолет, на его лице появилось удивление. Но тут же он сделал очевидный вывод.
— Разряжен! — сказал он.
Он уже неоднократно стрелял и забыл сменить магазин, когда закончились патроны.
— Зато мой не разряжен! — рявкнул Беллер и нажал курок своего пистолета. Щелкнул ударник, но выстрела не последовало.
Что-то опять возникло между ударником и капсюлем.
Беллер посмотрел на пистолет, затем на Хардести. В одном пистолете могли кончиться патроны, но не в обоих же сразу. Это было бы уж слишком невероятным совпадением.
Джалнар стоял прямо, как стояли некогда короли. Он ничего не сказал. Лицо его ничего не выражало.
Снаружи кричали все громче.
А внутри, сквозь удары гонга, наполняющие храм, пробивались негромкие, мелодичные звуки абака Унардо.
Дыхание лежащего на полу Билла Хокера становилось все тяжелее.
Джон Рольф почувствовал, как громадная энергия течет через его тело и утекает в пол под ногами, наполняя, возможно, всю гору. У него также осталось впечатление, что эта энергия находится под строгим контролем, словно полноводная река, текущая быстро и мощно, но в пределах направляющего ее канала.
Джалнар, казалось, становился все выше.
Раздались щелчки, когда Беллер принялся судорожно жать на спусковой крючок пистолета. Он не спускал с него глаз, в которых появилась тревога. Потом он нажал кнопку, доставая магазин. В нем виднелся яркий патрон. Беллер выщелкнул его, патрон вылетел, доказывая, что пистолет был заряжен.
— Должно быть, это просто осечка, босс, — сказал Беллер, поворачиваясь к Хардести. — Просто осечка!
Беллер всегда считал, что знает, как устроена Вселенная, и на этом основывалась его вера, что патрон в патроннике был бракованным, потому и не выстрелил.
Он сунул магазин в пистолет, передернул затвор, прицелился в Джалнара и нажал курок.
Ударник был спущен, но пистолет не выстрелил.
— Две осечки подряд не могут быть совпадением! — крикнул Хардести, но его голос сорвался, словно у человека, который понял, что опора, на которую он привык полагаться, вовсе не незыблема.
Хардести с Веллером уставились на Джалнара.
— Скажите им, что порох не воспламенится, — сказал Джалнар Рольфу по-марсиански. — Скажите, что он не взорвется, потому что я контролирую энергию в этом помещении вплоть до субатомных связей. Скажите, что атомы повинуются мне, вплоть до атомов пороха в их оружии.
Губы Рольфа внезапно снова обрели способность шевелиться. И тут же сами собой возникли английские слова, в точности переводящие марсианские фразы. Хардести с Веллером перевели взгляды на Рольфа. Слова им были понятны, но смысл ускользал.
— Я был не прав, — сказал под конец Рольф. — Джалнар разбирается в оружии гораздо лучше, чем мы.
Хардести повернулся и закричал людям на верхней площадке храма, приказывая стрелять в слепого марсианина, который неподвижно стоял, прямой и высокий. Они повиновались Хардести и прицелились в Джалнара. Нотки абака Унардо заглушили щелчки автоматных затворов. Сухие, бесполезные щелчки!
Люди посмотрели на свое ставшим бесполезным оружие, затем друг на друга, пытаясь найти объяснение. Но никакого понятного им объяснения не было и быть не могло.
Беллер перебросил пистолет в левую руку, а правую сунул под куртку и выхватил нож. Нож не пистолет. Ему не нужны патроны и порох. Тут все зависит от силы и умения пользоваться им. И то и другое у Беллера было. Он сделал резкий выпад, как фехтовальщик, направив острие ножа прямо в живот Джалнара.
Джалнар шевельнул посохом, направив его конец на нож. На конце посоха на мгновение возникла вспышка света.
Нож исчез. А вместе с ним исчезла и рука по самое запястье.
Замерев, Беллер уставился на свою руку. Словно не в силах поверить тому, что видят его глаза, он покачал головой и поднес руку к лицу. Очевидно, сила, которая мгновенно уничтожила нож и руку, прижгла рану, остановив кровь и запечатав обрубок, на который уставился Беллер.
В храме по-прежнему гудел гонг. Пена исчезла с губ лежащего на полу Хокера. Унардо не отрывал глаз от своего абака.
Джалнар стоял, высокий и могучий как дуб. Хардести тоже уставился на обрубок руки Беллера. Левой рукой Беллер пытался нащупать исчезнувшие пальцы, словно думал, что это какой-то обман зрения, и они стали просто невидимыми. Но он ничего не мог нащупать. Хардести перевел взгляд на Джалнара. Он увидел, что из уголка рта слепого марсианина по-прежнему текут слюни. Эта фигура, которая вызвала совсем недавно у Хардести презрение, внушала ему страх. Теперь он видел в слепом, пускающем слюни марсианине саму смерть. Лицо Хардести начало быстро сереть под коркой грязи и засохшей крови. Глаза вылезли из орбит. Он пошатнулся и уронил пистолет.
— Вы победили! — прошептал он.
Джалнар шевельнул посохом. Хардести и Белер вздрогнули, ожидая немедленно смерти от этой страшной фигуры.
Но Джалнар не направил на них посох, а просто поставил его на пол и оперся на него, как и прежде.
— Вьг хотели подняться на Сузусилмар? — спросил Джалнар, немного согнувшись.
Никто не ответил. Они не могли вьгговорить ни слова. Джалнар выпрямился и опять показался высоким, как старый дуб. Он взглянул на парочку перед собой сверкающими глазами. Рольф уже понимал, что Джалнару не требовалось зрение, как и Унардо. Оба они могли увидеть невидимое людям неким внутренним взором.
— Ваше желание будет исполнено, — сказал Джалнар.
Оба, казалось, поняли его. Возможно, он говорил с ними мысленно, возможно, что все присутствующие в храме были связаны между собой воедино, независимо от их желания.
Оба молчали, но никакого облегчения не появилось у них на лицах. Казалось, они поняли, что значение слов Джалнара совсем иное.
— Вы не можете просто отпустить их, — внезапно вмешался Джон Рольф. — Они вернутся на Землю, организуют новую экспедицию и опять прилетят сюда с теми же целями.
— Как же они доберутся до Земли? — спросил Джалнар.
Вопрос казался бессмысленным.
— Корабль… — начал было Рольф, но тут же умолк.
Раскрытая дверь храма, в которую врывался поток солнечного света, стала внезапно темной. Что-то заслонило солнце?
В дверь вбежал человек и, махнув рукой назад, прокричал всего лишь одно слово:
— Корабль!
— Уходите, — сказал Джалнар. — Все уходите!
Хардести и Беллер повернулись и стали подниматься по ступенькам к выходу. Движения их были механическими и неестественными, словно они всходили на эшафот.
В дверном проеме стало еще темнее.
Хардести и Беллер дошли до двери и отшатнулись. На лицах их был написан страх. И тут Рольф увидел источник их страха, который и отбрасывал тень.
Это был корабль, корабль, заслонивший солнце.
Корабль, который должен был стоять далеко внизу в пустыне, парил в воздухе напротив Седьмого Уровня Сузусилмара.
Теперь Рольф понял, что вес, который он физически чувствовал, был весом этого многотонного корабля.
Люки были закрыты. В иллюминаторах виднелись испуганные лица охранников и секретарш.
Двигатели не работали, а в таком случае он не должен был летать. Значит, корабль поддерживался в воздухе энергией, гораздо большей, чем могло произвести его оборудование.
Хардести, Беллер и все их люди, что были в храме, теперь столпились на улице, глядя на корабль. Все знали, что этот корабль — их единственная возможность вернуться на Землю.
Корабль не висел неподвижно, он летел. Медленно, фут за футом, но все же он продолжал подниматься, и движение его все ускорялось. Он уменьшался, поднимаясь все выше и выше в разреженном воздухе древнего Марса. Он летел к Солнцу, а значит, к Земле. Он стал уже точкой. А вскоре и точка исчезла из виду.