В своем сне Синяя Тога, казалось, осознавал, что его не понимают в том мире сна, который он видел перед собой. На его лице появилась досада. Он хотел, чтобы его поняли. Но как это сделать, как установить связь?..
Внезапно он щелкнул пальцами. На его лице появилось выражение, словно он нашел решение трудной проблемы. И он вытянул указательный палец.
Проследив, куда указывает палец, Киз Ард увидел, что Синяя Тога указывает на Камень Артены.
Глава VII
Человек, неподвластный силе тяжести, сделал короткий шаг к Камню Артены, лежащему на журнальном столике.
Киз быстро шагнул туда же, чтобы убедиться, что маленький зеленый камешек не унесут в мир сновидений, из которого появился этот странный человек. Но Синяя Тога даже не коснулся его. Казалось, он просто не может коснуться Камня или чего-либо еще в этой комнате. Когда он шагнул к Камню Артены, его рука коснулась журнального столика.
И исчезла.
Столик остался таким же, как прежде, но рука до запястья исчезла в его полированной крышке. Синяя Тога, казалось, даже не понял, что у него исчезла рука. Он сделал еще шаг, и рука вышла из столика, такая же, какой и была.
Теперь Киз узнал ответ на вопрос, чем тело Синей Тоги отличается от тела человека из обычного трехмерного мира. И по той же причине Синяя Тога с трудом видел их, а они не слышали ни звука, когда он говорил. Его голосовые связки не могли управлять воздухом!
Киз понял, что даже если бы Синяя Тога попытался взять Камень Артены — или что-либо еще, — то его пальцы просто прошли бы сквозь него, как будто этого предмета не существовало. Киз также понял, что в воздухе, вопреки тяготению, висело вовсе не физическое тело. Возможно, в каком-то мире, который обычным людям показался бы страной снов, это тело и было физическим, вещественным и реальным. Но здесь, в мире двадцатого века, в Лос-Анджелесе, в эту безумную космическую эпоху, оно было лишь видением, а не материально осязаемым. Оно явно получало энергию не из кислорода, солнечного света и почвы. Но все равно, оно было живым. Возможно, жизнь могла принимать и иные формы, а не только существовать в виде растений и животных, как у нас, на Земле.
Синяя Тога снова указал на Камень Артены, затем на Гаэль и опять на камень. Потом улыбнулся и кивнул.
— Он хочет, чтобы я взяла Камень, — объявила Гаэль, тонким от волнения голосом.
Подойдя к журнальному столику, она взяла камень и показала его Синей Тоге.
Синяя Тога улыбнулся и кивнул. Его сияющее лицо было цвета старой слоновой кости. В нем было какое-то неуловимое сходство с древнеегипетскими статуями, хотя он явно не был египтянином. Скорее, в нем было то, что древние скульпторы пытались запечатлеть в камне.
Глядя на него, Киз понял, что в лице этого человека была явно выражена добродетель. Синяя Тога был добр, дружелюбен и пытался помочь. Еще по его лицу промелькивало множество иных выражений, например, страдание, которое он долго терпел и теперь, наконец, преодолел. Что-то от святого было в его лице.
Он жестом показал на Гаэль Дана.
— Он хочет, чтобы я легла на кушетку и положила Камень Артены себе на лоб, — сказала Гаэль.
Она вопросительно взглянула на доктора Рикера, словно спрашивала его профессиональное мнение относительно того, должна ли делать это, но, не дожидаясь его разрешения, тут же сама приняла решение.
— Я сделаю то, что он хочет, — сказала Гаэль.
Она подошла к кушетке, легла на спину и аккуратно положила зеленый камешек точно посреди лба.
— В эзотерических книгах написано, что в этом месте как раз расположен третий глаз человека, — с обеспокоенным видом прошептал доктор Рикер.
— Какой третий глаз? — удивился Киз.
— Никто не знает, какой. Во время операций его никто не находил. Древние легенды гласят, что это — центр восприятия ясновидения.
Словно два взволнованных отца, один из мира снов, а другой из Лос-Анджелеса двадцатого века, Синяя Тога и доктор Рикер подошли к лежащей Гаэль.
Она сонно моргала глазами.
— Я… Я такая сонная, — прошептала она.
— Моя дорогая! — резко сказал доктор Рикер.
— Я вижу красивые огни, водовороты разноцветных огней, индиго. Фиолетовый, красный… — Она прикрыла глаза.
— Так я по-прежнему вижу их! — голос ее упал до едва различимого шепота.
— С закрытыми глазами? — спросил доктор Рикер.
— Д-да…
Вытянутые по бокам руки напряглись. Затем напряглись ее ноги. Затем по всему телу пробежало какое-то конвульсивное движение.
Доктор Рикер резко убрал с ее лба Камень Артены.
ТРРР!
Раздался звук рвущегося шелка. На этот раз он означал уход, и Киз Ард понял, чего следует ожидать. Комната была пуста. Синяя Тога исчез. Киз повернулся и увидел, что доктор Рикер осматривает лежащую на кушетке молодую женщину. Он поднял ее руку, затем отпустил, но рука не упала, а осталась висеть в воздухе, словно тоже решила бросить вызов тяготению.
Доктор Рикер обратил испуганные глаза на Киза Арда.
— Это состояние называется восковой каталепсией. По крайней мере я надеюсь на это. Оно означает, что Гаэль вошла в глубокий транс, и ее телу можно придать любое положение. Оно не шелохнется, пока кто-то не изменит его положение. Смотрите.
Он поднял ее руку, и рука осталась в вертикальном положении. Затем он положил ее руку на кушетку. Гаэль лежала, словно жизнь покинула ее тело.
Врач попытался нащупать пульс, затем приложил ухо к ее груди.
— Я не могу нащупать пульса и не слышу ударов сердца.
— Значит, она мертва! — прошептал Киз.
Для него отсутствие пульса и биения сердца означало смерть. Он оцепенел от неожиданного горя. Еще двадцать четыре часа назад он даже не знал о существовании этой женщины. Затем она прошла мимо него по Бэкон-стрит, Киз увидел ее лицо и по каким-то признакам понял, что она так же, как и он, не может вспомнить что-то из своего прошлого…
— Нет! — лицо доктора Рикера внезапно прорезали глубокие морщины. — Это не смерть, а глубокий транс. По крайней мере я надеюсь на это.
— Вы можете привести ее в чувства?
— Она не мертва! — прокричал доктор Рикер.
— Тогда приведите ее в себя.
— Я не смею, — покачал головой врач.
— Но почему?
— По двум причинам. Во-первых, если я приведу ее в сознание, ее может убить шок. Во — вторых, шок может нанести вред ее нервной системе и мозгу, и всю оставшуюся жизнь она будет душевнобольной. Киз, мы просто должны ждать. Если она сама придет в себя, я постараюсь помочь ей.
Пот катился по лицу пожилого гнома, пока он пытался решить, что лучше для пациента. Джозеф Рикер был одним из тех редких врачей, которые ставили благополучие пациентов превыше любых других соображений.
Он вытер с лица пот и снова заговорил:
— Простите, Киз, но я не могу обещать того, чего сделать не в силах. Даже самые лучшие врачи на Земле так мало знают о той сложной штуке, которая называется человеком. Происшедшее с ней выходит за грани моего понимания. Я могу отправиться в аптеку и взять средства, которые приведут ее в сознание, но это — риск, на который я пойти не могу.
— А как насчет того, чтобы вызвать «скорую» и отвезти ее в больницу?
— Вы были когда-нибудь в приемном покое? — Врач покачал головой, вспоминая горькие жалобы своих пациентов на эту процедуру. — Нет! Здесь она получит лучший уход. Я думаю, она сама придет в себя. И вот тогда я смогу работать с ней. Вероятно, мне придется интенсивно работать с ней много часов, а может, и много дней, чтобы гарантировать ее выздоровление.
Горькие мысли пронеслись в голове Киза Арда. Пока он смотрел, как Гаэль лежит на кушетке, он начал осознавать, что она значит для него. И большая часть его негодования была направлена на Синюю Тогу.
— Он казался таким доброжелательным! — снова и снова повторял Киз. — Она доверилась ему. Зачем он сделал все это?
— Я не знаю его побуждений или возможностей, — сказал доктор Рикер. — Я согласен, что он выглядел доброжелательным. Я бы тоже доверился ему. Но, может быть, где-то в другом месте происходит или собирается произойти нечто такое, что требует, чтобы здесь Гаэль лежала в трансе.