Чтобы не дать ей больше произнести ни слова, я толкнула ее, и она всем телом ударилась о металлическое ограждение балкона. А потом со мной случилось нечто странное. Я не различала фигуры Мэтта, хотя знала, что он тоже теперь стоит на балконе рядом с Кэти. Он был каким-то мутным пятном. Я даже штор не могла видеть, хотя они хлестали меня по рукам.
Я четко видела только Кэти.
Сблизившись с ней настолько, что могла ощущать ее горячее сладковатое дыхание, я ухватила ее за плечи и швырнула на балконное ограждение. С багровым лицом и ртом, кривившимся, чтобы изрыгнуть новые оскорбления в мой адрес, она ухватилась за металлические перила, пытаясь удержать равновесие. Но внезапно они зашатались, и у меня от страха замерло сердце. А когда зрение снова прояснилось, я заметила, как опоры перил оторвались от бетонного пола балкона.
Кэти еще успела посмотреть на меня, как можно крепче вцепившись в металл. Я подумала, что она тянется ко мне за помощью, и протянула руку, чтобы ухватить ее. Но тянулась она к Мэтту. Ограда балкона повалилась назад, и рука Кэти лишь поймала воздух. Раздался ужасающий скрежет стали по бетону, когда перила оторвались, а я машинально отпрянула.
Мэтт бросился вперед, но опоздал.
– Кэти! – крикнул он. – Кэти!
Я видела выражение ужаса в ее глазах, когда она предприняла последнюю попытку удержаться на балконе, но затем у нее соскользнула с бетона нога, и она упала вниз.
Отчаянный вопль будто прорезал воздух, а потом раздался удар, от которого, как казалось, содрогнулось все здание. И наступила тишина.
О боже! Что я наделала?
Глава 57
Я попятилась с балкона в комнату, едва не опрокинувшись на диван. Глаза застилал туман, и я слышала только биение пульса в своих ушах. Поняв, что падаю, я вытянула руку и вцепилась в подлокотник кресла. Крепкая хватка помогла удержаться на ногах. Образ Кэти в момент падения мелькал перед моим мысленным взором, и я поспешила зажмуриться и избавиться от всех видений, кроме мельтешения звезд во мраке, окружившем меня.
Затем я открыла глаза и подняла голову. Мэтт молча смотрел на меня.
– Что же ты наделала? – наконец прошептал он. У него от ужаса расширились зрачки. – Ханна! Что, черт возьми, ты натворила?
– О чем ты? Она просто упала! Врезалась в ограждение балкона и сломала его!
Мэтт продолжал смотреть на меня, а потом бросился к двери.
– Нет! Не надо! – воскликнула я. – Мэтт, мне необходимо лишь…
Но я сама не знала, как закончить фразу. Он обернулся и крикнул:
– Держись от меня подальше!
Неожиданно нога зацепилась за ручку дорожной сумки Кэти, и он с грохотом рухнул на пол. Раздался треск кости, когда он виском угодил прямо в угол черного стеклянного стола, служившего подставкой под телевизор. Я хотела броситься к нему, но ноги отказались мне служить, и все, что мне удалось, это растянуться на полу рядом с ним. Ухватив его за плечи, я заорала:
– Мэтт! Мэтт!
Он даже не пошевелился. Я не знала, как правильно проверить наличие или отсутствие пульса. Мне никогда не приходилось делать это прежде. Я прикоснулась к его руке, но мои пальцы были скользкими от пота и дрожали так сильно, что я ничего не могла ими ощутить. Я дотронулась до его лица, до губ. Мэтт не двигался. Когда же попыталась развернуть его голову к себе, то увидела глубокую рану на виске и растекавшуюся по полу лужу крови.
О боже, он мертв!
Меня охватила паника, и я стала лихорадочно осматриваться по сторонам. Французские окна были распахнуты, шторы слегка колыхались на ветру. Даже отсюда я могла видеть, что ограждения балкона больше нет. Сумка Кэти валялась, словно обвив ручкой ногу Мэтта и как бы навсегда привязав его к себе.
Моя сумочка лежала на полу рядом с диваном. Я перекинула ее через плечо и стала рыться внутри, проверяя свои ключи. Нужно было срочно убираться отсюда. Но руки так дрожали, что я едва удержала в них связку ключей.
Выглянула в коридор. Там не было никого.
Тихо закрыв за собой дверь, я стала спускаться по лестнице с той стороны здания, рядом с которой оставила машину. Сердце с силой билось о грудную клетку, пот лил ручьем. У меня подскочило давление, все расплывалось перед глазами, но тем не менее я обращала внимание на любую мелочь. Знала, что поблизости никого нет. В коридорах была тишина, на лестницах – ни души.