Я поставила чайник на плиту, чтобы вскипятить воду. Подумала, что поеду, выпив чай, хотя, если честно, по-прежнему не решила, отправлюсь ли, чтобы спрятаться под чужим именем, во Францию, повторю путь матери в Шотландию или все-таки окажусь в полицейском участке, находившемся в миле отсюда. Налив себе чаю, я перешла в гостиную. Мне требовался еще час полного покоя. Может, теперь я еще долго не смогу тихо посидеть дома. Если смогу вообще. Я пока не знала, куда отправлюсь и что со мной произойдет. Поверит ли мне хоть кто-нибудь?
В гостиной лежали связки свечей, купленных мною утром для празднования возвращения Мэтта. Я представила его в больничной палате неподалеку от моего дома, но сейчас нас с ним словно разделяло расстояние в миллион миль. У меня камнем лежали на сердце тоска по нему и сострадание, и я зажгла свечи. Ради него и в память о Кэти.
Зажгла я и те свечи, что стояли на каминной полке. Они, великолепно сияя, отражали свой свет от огромного серебряного зеркала. Внутри же очага свечи были сложены крупными связками – по восемь штук в каждой, – и они запылали, обдав меня искрами, когда я прошла мимо. Воздух в комнате наполнился ароматом ванили и роз. Круглые мелкие свечки под чайник, плававшие в цветных стеклянных вазах на журнальном столике, подрагивали на сквозняке. Вскоре комната была освещена так, будто наступило Рождество.
Среди записей на айподе я нашла мелодии в исполнении оркестра Дэйва Мэттьюза. Мы с Мэттом часто слушали их. Я включила тихую музыку. Меня пугала перспектива появления на пороге Рэя с жалобой на шум посреди ночи, но и сидеть в тишине наедине со своими печальными мыслями тоже не хотелось. Я не слышала этих песен со времени ухода Мэтта, и сейчас они навеяли мне воспоминания о том, как мы лежали на диване, обнявшись и прижавшись друг к другу так близко, что наше дыхание сливалось в единое целое.
Пришлось встряхнуться. Я действительно с ума сойду, если продолжу думать об этом. И я сидела, окруженная букетами цветов и мерцанием свечей, попивая чай и размышляя, что же в итоге мне лучше предпринять. От страха болело внизу живота. Ни один из вариантов не казался идеальным.
А потом в паузе между двумя песнями я вдруг услышала посторонние звуки. Какие-то скрипы и шуршание. Мне показалось, что доносятся они из кухни. Сердце забилось с такой силой, что каждый удар болью отдавался в груди.
Кто-то проник ко мне в дом.
Я медленно поднялась. От прилива адреналина кружилась голова, и мне пришлось опереться о диван, чтобы сохранить равновесие. Я напрягала слух, но больше ничего не улавливала. Схватив телефон, набрала 911, но кнопку вызова не нажала. Глупо звонить в полицию с просьбой о помощи после всего, что произошло днем, но я хотя бы знала, что если помощь реально понадобится, я вызову ее уже без колебаний. А вскоре снова воцарилась тишина, и мне стало казаться, что те звуки мне просто померещились.
Я повернула ручку и бесшумно приоткрыла дверь. В холле было по-прежнему темно, и не наблюдалось никаких признаков движения. Дверь в кухню стояла нараспашку, но и там не мелькало ни проблеска света. Теперь я уже раздумывала недолго, потому что поняла, кто это. Это мог быть только он.
Я шагнула в холл. Голова по-прежнему кружилась, и в тот момент мне уже самой верилось, что я сошла с ума.
– Мэтт? – прошептала я. – Мэтт, это все-таки ты?
Это ошибка. Здесь никого нет.
Я повернулась в сторону гостиной и увидела свое лицо в зеркале, подсвеченном сиянием свечей. Я была настолько бледна и до такой степени исхудала, что едва узнавала себя. Щеки горели от возбуждения, а под запавшими глазами образовались темные круги. Я выглядела свихнувшейся. Умалишенной. Но затем в зеркале я заметила позади себя другое лицо и вздрогнула.
Это было лицо Джеймса.
Глава 61
– Я оказался прав, – произнес он.
Я резко повернулась к нему. Джеймс стоял в дверях, преграждая мне путь к выходу из дома. Он показался мне выше ростом, наверное, из-за его вытянутой тени. Его взгляд устремился на мои обнаженные руки, которые я поспешно спрятала за спину. Но я знала, что он заметил на них царапины. Джеймс был взвинчен. Обозлен. И смотрел на меня так, словно не мог поверить своим глазам.
– Что? – спросила я. – Откуда ты здесь и зачем?
– Почему ты убила ее?
Я хотела ответить, но во рту у меня пересохло.
– Не надо, – усмехнулся Джеймс. – Бессмысленно. Даже не пытайся ничего отрицать.
Он шагнул ко мне, и я попятилась.
– Не бойся. Я тебя пальцем не трону. – Джеймс помолчал, а потом продолжил: – Я ведь не такой, как ты. Это не в моем характере.