Дежурный на платформе поторапливал пассажиров скорее занимать места в вагонах. У противоположной стороны стоял другой поезд, но он пока не отправлялся, двери были открыты, и даже двигатель локомотива не работал.
Я растерялась, не зная, где начинать поиски. Пробежала до конца платформы и обратно, высматривая Мэтта через окна состава, который вот-вот должен был тронуться. И вскоре раздался свисток, дежурный взмахнул флажком, и поезд медленно пополз по рельсам. Я продолжала бежать вдоль него, в отчаянном стремлении увидеть Мэтта. Что сказать ему? Я даже не задумывалась об этом.
Поезд постепенно набрал скорость и скрылся из виду. Я обратила внимание на другой поезд и медленно побрела мимо вагонов, заглядывая в каждый. Внутри уже разместились пожилые пары, женщины, с пакетами из магазинов, группы подростков. Мэтта не было. Я еще раз прошлась по платформе из конца в конец, но все оказалось бесполезно.
Зазвонил мой телефон.
– Ханна! – воскликнула Кэти. – Где тебя черти носят? Тебе нужно срочно вернуться к своей машине, пока полицейский не заблокировал колесо и не выписал огромный штраф!
Я вышла из здания станции вся в слезах. И когда транспортный полицейский резко обратился ко мне, разъясняя, что´ мне грозит за парковку в неположенном месте, я молчала, а по лицу струились слезы. Он выписал мне штраф, который следовало оплатить в течение месяца, но я лишь молча сунула бумажку в сумку, по-прежнему не в силах произнести ни слова. За руль моей машины села Кэти, поскольку сама я почти ничего не видела. Вскоре она остановилась у реки, достала телефон и позвонила своей помощнице.
– Мой обеденный перерыв сегодня затянется надолго, – сказала Кэти. – Да, кое-что произошло. Вернусь в офис не раньше трех часов. – Она сунула телефон в сумочку и повернулась ко мне. – Что все это значит? Где ты была?
– Я увидела Мэтта, – ответила я. – Это был он.
И я сбивчиво рассказала, как заметила его в толпе и побежала за ним.
– Ханна, – терпеливо промолвила Кэти, – ты же понимаешь, что это был не Мэтт.
– Нет, он! Я уверена. Я видела именно его!
– Во что он был одет?
– В замшевый пиджак. Светло-коричневая замша.
– Не замечала, чтобы Мэтт носил замшевые пиджаки.
– Конечно, пиджак новый. Он наверняка купил себе много новой одежды.
Кэти расхохоталась:
– Мэтт сам купил себе одежду? Не смеши меня!
Мэтт действительно терпеть не мог ходить по магазинам. Всю одежду ему покупала я. А в его гардеробе висели вещи, которые он носил многие годы, и они вполне устраивали его, пока не протирались до дыр. Или пока я тайком не выбрасывала их.
– Это был кто-то другой, – заявила Кэти. – Похожий на Мэтта, но не он, дорогая моя.
Я молча покачала головой.
– Уверена, он тебе уже мерещился и в других местах?
В самом деле, в первые дни после исчезновения Мэтта мне казалось, будто я постоянно вижу его то там, то здесь. Повсюду. Не могла пройти вдоль улицы, не вздрогнув хотя бы однажды, потому что была уверена: он только что промелькнул в толпе прохожих. Поэтому я заходила в бары, следовала за мужчинами в супермаркеты, испытывая необходимость проверить, он ли это.
Какое-то время мы с Кэти сидели молча, наблюдая за прогулочным теплоходом, катавшим туристов по реке. До нас доносились их разговоры и беззаботный смех. Миновала вечность с той поры, когда я могла себе позволить радоваться жизни.
– Как тебя вообще занесло сюда? – поинтересовалась Кэти. – Ты сказала, что тебе на полдня дали отгул в счет отпуска. Ты собиралась пройтись в Честере по магазинам?
– Нет. – Я беспокойно заерзала на сиденье. – У меня на работе неприятности, если честно.
Она слушала мой подробный рассказ обо всем, и ей я сообщила больше, чем Сэму. О том, как разочаровалось во мне руководство фирмы, насколько им претила моя нынешняя манера все делать спустя рукава, что мои неверные решения привели к проблемам с клиентами и мне не следовало смешивать свою личную жизнь с решением производственных задач. Они считали это проявлением непрофессионализма.
– Ты сообщила им, что беременна?
– Нет. Не хочу, чтобы они влезли еще и в это, – ответила я.
– Ханна! – Кэти обняла меня. – Я все время гадаю, считаешь ли ты так же, как и я.
– То есть?
– Я сама напряженно думаю об этом с того времени, как ты мне рассказала о своей беременности. И мне это кажется наилучшим выходом из положения.